Большое интервью с Денисом Штилерманом — создателем современной украинской баллистики

Интервью Дмитрия Гордона с Денисом Штилерманом — главным конструктором и совладельцем украинской компании “Fire Point”, специализирующейся на проектировании, разработке и производстве баллистических и крылатых ракет, а также ударных беспилотников большой дальности

- Да, все так

- Да, в Одессе, с полугода живу в Киеве. Какого года рождения? 1974-го. То есть потом родители переехали из Одессы в Киев, и все.

- Инженер, мама строила Самотлор, Лангепас, Стрежевой. А отец ученый, работал в научном институте в Киеве, занимался турбинами.

- Нам повезло как-то очень быстро из коммуналки, из маленьких квартир, переехать в какую-то более-менее большую квартиру.

- Где-то в центре, это я уже когда был маленький. Потом где-то, по-моему, на СРЦ. Потом мы переехали на Соломенку и спокойно жили на Соломенке. Учился в нескольких школах, потом ушел в 79-ю.

Это школа бывшая при синагоге. Были там до сих пор выложенные звезды Давида на лестнице.

- Она была основана в здании революционной еврейской школы. Там был физмат-класс, я его закончил.

- Да, Киев – это мой любимый город, очень любимый город.

- Не знаю. Физика, математика? Наш дружный класс. Очень редко, когда удается пронести дружбу сквозь жизнь, у нас есть такая спаянная группа друзей, один из которых Егор – это директор нашей компании. Другой одноклассник тоже работает у нас в компании, занимается важными делами.

Четвертый одноклассник работает тоже у нас в компании, тоже занимается кибербезопасностью.

- Огромное количество. В основном все одноклассники где-то в Германии, Израиле, Америке.

- Ландау его основал вместе с Капицей. Ландау с Капицей его основали.

Они были в Кембридже, учились. Капица учился в Кембридже. Он понимал, что в центре большого города не может располагаться такой институт для ботанических людей, потому что он будет отвлекать от изучения науки.

Город своими прелестями и своими соблазнами будет отвлекать. И он решил физико-технический факультет МГУ вынести в Долгопрудный, да, в самый бандитский город Московской области. Да, он такой очень бандитский был.

И потом этот факультет разросся в отдельный институт, и это действительно был такой... Мекка. Да, это был номер один ВУЗ во всем мире.

- Да, в мире. В мире, конечно. Все мои однокурсники разъехались. Из однокурсников, по-моему, на территории СНГ осталось два человека из 60 человек. И все остальные сейчас и преподаватели в МИТ в том же самом, и преподаватели в различных университетах Европы и США.

- Да, все нобелевские лауреаты преподавали или учились в физтехе, кроме Алферова. Жорес Алферов, он из ленинградского физтеха, не имеющего отношения к московскому.

...у нас там очень напряженно было, 6 пар, 6 дней в неделю.

- Да нет, как-то... Смотрите, там же основное, что ты приезжаешь, ты себя считаешь самым умным, приезжаешь, а там таких самоумных 60 человек.

Ты поступил в самый ботанический вуз самого ботанического университета, института, вернее, в мире, и там 60 таких же самых умных людей со всех концов Советского Союза, и эта среда заставляет тебя очень быстро двигаться для того, чтобы, стоя на месте, ты моментально оказываешься сзади.

- Нет, там 6 лет учебы. За 3 года нам давали университетский курс физики и математики, и потом дальше начиналось 2,5 года так называемого кафедра и база. База был институт, и у каждого была своя специализация.

- Нет, у меня красный диплом.

- А так, у нас были абсолютно гениальные люди, которые учились, которые ушли дальше в террафизики и остались. Работали в лабораториях Лос-Аламоса, которые сделали большие продвижения в области теоретической физики. Там очень интересное ощущение, когда ты все время в вечном соревновании ума живешь.

- Я физик-теоретик в специальности космологии. Написано физик-инженер, но в специальности у меня космология, происхождение Вселенной и все такое.

- Нет, там много различных интересных вещей в происхождении Вселенной существовало.

- Да, поменял. 

- Нет, его выгнали оттуда, это вскрылось. Его оттуда выгнали, он уехал в Одессу и там встретился с моей мамой. Закончили институт в Одессе и спокойно родился я.

Да, был дремучий антисемитизм. Дедушка, понимая этот антисемитизм, он специально уехал подальше из города, для того, чтобы не попасть под антиеврейскую кампанию. Потому что это было абсолютно очевидно, что там людей сажали. В 1949 году эта антисемитистская кампания началась.

- Да, я был на новой фамилии отца. Потом, когда я занялся изучением своей истории генеалогического дерева, я узнал эту всю историю. Я думаю, какой смысл ходить с этой русскоязычной фамилией, когда она не является...

- Да, она была русская, Данилов. И как-то стыдно было. Отец поменял на эту фамилию для того, чтобы поступить в институт.

- В Москве. В Киеве у меня была инвестиционная компания какая-то, на тот момент достаточно крупная, но жил в Москве.

Занимался различными бизнесами, начиная от разработки больших программных продуктов, заканчивая какими-то инвестиционными компаниями. Все было интересно, на все хватало энергии.

Потом в начале 2007 года меня попросили разработать концепцию автоматической системы управления для Министерства обороны Российской Федерации.

Я ее разработал, выпустил, написал систему ОКРОФ, которую нужно было сделать для сопровождения этой системы. Слава богу, что они ее не впровадили до сих пор. Это очень большое счастье, иначе все развивалось бы сильно по другому сценарию.

И потом началась грузинская война. Прямо в августе, когда она началась, я в августе понял, что я должен уйти. Я ушел. У меня, к сожалению, остался бизнес в России.

Наш одноклассник, тоже мой друг из Америки, говорил, Денис, продай, за 25% продай бизнес весь в России, и не держись за него, добра от этого не будет. Да, я его не слушал, а я как бы посчитал, что мой моральный долг выполнен тем, что я перестал работать на государство. Все эти тысячи гектаров Подмосковья, которые превратились в пшик, они были все полностью...

- Да, достаточно, да. И были разворованы, пока я сидел в тюрьме.

- Мы сейчас коснемся тюрьмы. Я хочу спросить, у меня в досье сказано, что российский писатель-фантаст Сергей Лукьяненко, который позднее свихнулся, стал фашистом, я не знаю, может, он и был, по одной из разработанных вами компьютерных игр написал книгу «Конкуренты».

- Да, это правда, да. Это была интересная игра, у нас была игра «Старквейк», онлайн-игра, которую я еще с одним однокурсником, с двумя однокурсниками моими, мы сделали игру, онлайн-игру, и там различные роды монетизации были, но основная монетизация, которую тогда никто не использовал, это выход из онлайна в оффлайн, то есть из виртуального в реальную жизнь. И мы заказали Лукьяненко за 250 тысяч евро книгу, чтобы он написал о нашей игре книгу «Конкуренты».

Упоминание ника игрока в этой книге стоило 200 тысяч долларов, просто потому что Лукьяненко был на топ популярности, вы помните «Ночной дозор», «Дневной дозор», и любой игрок, который там был упомянут, за то, чтобы его упомянули в этой книжке, платил 200 тысяч долларов.

И плюс очень смешная вещь была, что через эту книгу к нам в игру пришла куча людей тоже из Московского физико-технического института, один из которых был моим однокурсником, он прочитал эту книгу, начал играть в эту игру.

Потом мне перестало это быть интересным, как-то забросили это все.

- Это в 2018 году, я по своей глупости, у меня, к сожалению, двое детей до последнего времени были на территории России, и они были вывезены только в прошлом году, слава богу, вместе с моей бывшей женой.

Я в 2016 году перестал быть гражданином России, они меня лишили гражданства. Я автоматически украинское получил, потому что я 28 августа 1991 года выписался из Киева, поэтому я гражданин Украины, потому что все люди, которые проживали до 24 августа постоянно на территории Украины, являются гражданами Украины (такой Закон в Украине - ЭР).

А все люди, которые проживают до 18 ноября 1991 года на территории России, являются гражданами России. Вот у меня было два гражданства. В 2016 году меня лишают российского гражданства.

Моя бывшая жена написала какой-то иск, и там уже началось...

Началось давление, но я плюс активно участвовал в Майдане.

Мы с моими одноклассниками, с Егором, еще с другими участвовали в Майдане активно достаточно в помощи какой-то тогда, медицинской такой фронту. Какие-то покупали госпитали, какие-то покупали операционные, что-то делали. Меня лишили гражданства.

Это уже тогда надо было просто... Я переболел. Надо было вообще не возвращаться туда. Но потом у меня управление ФСБ России во главе с таким, условно говоря, активным генералом ФСБ Ткачевым начало вымогать достаточно большую сумму взятки. 23 миллиона долларов. Я их послал нафиг.

Там у них следователь был из Следственного комитета России. Тот же самый, который сажал Ходорковского. И он в открытую прямо говорил, за снятие ареста с каждого участка 55 тысяч долларов. Вот у вас такое количество участков.

Его записали, сдали в службу безопасности. Ноль на массу. Он говорил, меня невозможно тронуть, я Ходорковского сажал.

Это было действительно правда. Следователь, я не знаю, так и работает или не работает.

Вся его крыша в виде управления ФСБ России... Да, не протекло, они там до сих пор работают. Ну, вымогали, но я их послал нафиг. И по приезду меня задержали. С новогодних каникул я привез детей. Меня в этот же день задержали. Я полгода сидел в изоляторе ФСБ. Устроил им юридический буллинг.

В Матросской тишине, да, в изоляторе ФСБ. Устроил им юридический буллинг. Следователь начал ходить по пять раз в день в суд. И уже судья там кричал на заседании и говорил, можно ли мне дать какие-нибудь документы с синими печатями, а не справки из ФСБ?

Сначала меня выпустили под домашний арест. Следователь попросил, говорит, можно, пожалуйста, больше жалоб не писать, чтобы я никуда не ходил? Дело я закрою, все. И, действительно, он закрыл дело через 11 месяцев после того, как открыл, за слушанием состава преступления.

- Нет, я сразу уехал. Я потом незаконно пересекал границу через Белоруссию по старому паспорту со старой фамилией, для того, чтобы детей просто увидеть, потому что детей не отпускали.

- Да нет, ну, вы знаете, я очень такой... Я сейчас стал более мягким. Я достаточно горячий человек. У нас вся история семьи, это всегда... То есть у мамы, по маминой линии, это все баптисты.

И все всегда очень претерпевали от НКВД, КГБ и след вот этого ФСБ всегда. И для нас в семье был ужас. Все эти люди, мы понимали, что у них руки всегда по локоть в крови, и они никогда тебя не рассматривают как человека.

Это для них всегда жертва и пища.

- Вы знаете, я не помню. Когда я устраивался туда в Минобороны, там была куча военной контрразведки, там два раза проводила какие-то спецбеседы, но подходов не было.

- Я думаю, да, потому что я хожу... Иногда меня допускают на... Когда всех представителей зовут на Ставку, я бываю на Ставках, поэтому, да, проходил, конечно же.

- Ну, это с 2014 года мы начали покупать медикаменты, госпитали какие-то полевые. Различные вещи делали.

Потом... Вот о помощи давайте... Знаете, помощь перестает быть помощью, а благотворительность перестает быть благотворительностью, когда ты о ней рассказываешь. Это уже получается каким-то товаром, который ты продаешь. Поэтому давайте об этом лучше опустим.

- В Киеве, в своем доме. Мы провели 23 февраля панель о судебной реформе. У меня была инициатива общественная.

Нам необходимо в Украине менять... провести комплексную судебную реформу. И вся беда в том, что мы все делаем по частям. А есть такая наука кибернетика, которая говорит о том, что бюрократия реформируется одним и только одним методом.

Это одновременное увольнение всех бюрократов и замена всех законов. Любая другая...

- Да, да, да. Саакашвили это сделал в свое время. Да, потому что ему Каха Бендукидзе рассказал, потому что Каха Бендукидзе имел образование соответствующее. И он ему рассказал, он говорил, что это вот кибернетика. И заметь, что Саакашвили сделал одну вещь, одну ошибку. Он не реформировал суд, он оставил тех судей.

И эти судьи его, в конце концов, сожрали. Поэтому надо... Есть одна, единственная теорема о реформе сложных управленческих систем. Вторая теорема.

Первая гласит о том, что управленческая система занимает весь предоставленный ей объем всегда. Это очень хорошо видно по современным предприятиям. И вторая говорит о том, что реформа бюрократии возможна только одним образом.

Если мы хотим в ходе этой реформы получить уменьшение количества бюрократов и улучшение их работы, или хотя бы одно из двух, это возможно сделать только одним образом. Одновременно заменой акторов и правил. То есть надо уволить всех и поменять правила.

Это сделал Саакашвили. То же самое нужно, де-факто, сделать и у нас в стране, к сожалению. Или к счастью, да. Но другого метода нет. Причем вся история человечества показывает, что другого метода нет.

Когда эту теорему рассказалн Рэйгану, он попросил, говорит, можно ее особо нигде не упоминать, не афишировать, потому что дальше мне вообще будет...

- Вся реформа бюрократии, которая была за всю историю человечества, показывает подтверждение этой теоремы.

По-другому будет только рост бюрократии.

- Да. Была конференция о необходимости судебной реформе. Мы там высказали свои радикальные мнения. Я сидел, писал и в 4 утра началось что-то. Я не сильно очень...

- Вы знаете, я, зная состояние российской армии, не думал, что они такие идиоты. Что вот эти парадные костюмы, эти высадки, когда их там потом...

- Да, это колос на глиняных ногах, это 100%. Тогда это было так, да и сейчас это так.

- Ну, началась бомбардировка какая-то. Я посидел, посмотрел, узнал, где дети мои.

Сделал ряд приготовлений, лег спать. Поспал, понял, что нужно что-то делать, поехал. Начали заправлять артиллеристов, покупать им бензин, возить их там... заправлять их, возить на боевые позиции.

Ну, всякие такие вещи начали делать. Егор начал кормить военных, сделали какую-то кухню, потому что моментально надо было организовывать снабжение всех. Масса, кто чем занимался, все занимались чем могли.

- У меня был...

- Не, ну, мы приготовили какие-то там действия. Я там попытался маму уговорить куда-то уехать, она ни в какую, говорит, я буду оттуда отстреливаться. Я говорю, хорошо, ладно.

В общем, понял, что нужно как-то сделать так, чтобы маме не пришлось отстреливаться.

- Во второй день я написал завещание. Я проснулся, написал завещание, отдал деньги своему товарищу, близкому, все. Чтобы просто между детьми разделить деньги, и все. Все достаточно просто. У меня тогда бизнеса особо никакого не было, были только наличные деньги, и все.

- Да, может быть все. Отдал товарищу деньги, и я отдал ему завещание.

- Сейчас все мы в Киеве готовы к тому, что может быть все, потому что они же гадят куда угодно.

Сейчас они терроризируют население, ты в любой момент можешь оказаться под шахедом, который непонятно куда прилетит, или под баллистикой, которая тоже непонятно куда прилетит.

- Ох, это секретная операция, там занималось целое огромное количество людей этим, и там были люди, которые просто ей предлагали постоянно, показывали, вот давай ты уедешь, дети будут учиться в этой школе, у тебя будет такой-то дом, и это все заняло больше 2,5 года.

- Вы волновались за детей?

- Ну, конечно, это ловушка была такая, очень серьезная. И когда вышла статья в «Киев Индепендент», где упомянута была первый раз моя фамилия, я там просто чуть не умер, потому что они вылетали в отпуск через 28 часов, и это самое страшное время в моей жизни было, потому что я думал, что сейчас ФСБ очень быстро оклемается, сориентируется, ну, потому что получить мою первую фамилию дальше в Украине, где мои родственники были, мне казалось, две минуты. Они оклемались через три недели, слава богу.

- Просто они уехали на каникулы, потом приехали, им объяснили все. Я приехал, объяснил, показал, сказал, что все уже открыто, уже вся информация открыта, и если вы вернетесь, вы будете заложниками. И показал, езжайте в другое место. Вот вам дом, вот вам школа, вот вам все.

- Надеюсь.

Далее смотрите полное видео интервью, где Денис Штиллерман рассказывает как создавались первые украинские баллистика и крылатая ракета "Фламинго". Каковы их характеристики и сравнения с современными западными и российскими образцами, а также о перспективах украинского оружия: