Общественно-политический журнал

 

Общество, философия, политология

Сначала был коммунизм, а потом — фашизм

Одним из поводов к публикации данных размышлений стала статья известного публициста Сергея Кара-Мурзы «Немецкий фашизм и русский коммунизм — два тоталитаризма», вышедшая в сборнике «Коммунизм и фашизм: братья или враги?» (М.: Яуза-Пресс, 2008). Необходимо сказать, что данная статья и весь упомянутый сборник — одна из первых попыток начать серьёзный разговор на эту неприятную для россиян тему.

Статью Сергея Кара-Мурзы вполне можно рассматривать как философское обоснование довольно распространённой позиции, высказанной в комментарии сенатора Бориса Шлегеля на заявление Парламентской ассамблеи ОБСЕ, оценивающее сталинский и гитлеровский режимы как тоталитарные и античеловечные. Однако Шлегель настаивал на том, что нельзя «поставить знак равенства между преступлениями нацизма и коммунистических режимов, в первую очередь сталинскими репрессиями… Есть зло тут, есть зло там, но нельзя сравнивать Гитлера со Сталиным. Нельзя сравнивать ГУЛАГ с Освенцимом. Это разные идеологии и разные причины, почему люди туда попали» (см. «Время новостей», 18.12.2009, с. 3). далее➤

Россия сформирована на мифах, которые выбрала. Каковы герои, таковы и люди, таково и общество

Чем теория советского тоталитаризма отличалась от него же на практике? Куда направлен вектор развития общества сегодня? Ответы на эти вопросы искали участники конференции «Тоталитаризм в коммунистическую эпоху — новый взгляд». Она собрала в Иерусалиме политологов, историков, славистов и социологов из Израиля, России, США, Германии, Украины, Германии, Литвы, Польши.

Еще один вопрос: может ли страна выбирать себе историю? В некотором смысле – да! Историк Никита Соколов, заместитель исполнительного директора Фонда Ельцина по научной работе, сказал: тревожит то, что российское общество продолжает жить в рамках, совершенно несообразных его целям и историческим образам. далее➤

Украина отчаянно ищет свой путь в будущее

Феерическое шоу под названием «Выборы Президента Украины» подходит к финалу. Вся ожесточенность и непримиримость воюющих сторон, арсенал в виде баночек с анализами, портретов Путина, хороводов с Томосом и проклятий в сторону оппонентов с намеками на близкую кару под колесами Камаза,- весь этот балаган говорит о том, что в Украине – снова Революция. Карнавальность событий – ее верный признак, отличительное свойство украинских протестов. За всем этим спектаклем легко различим главный вопрос всех украинских революций. Это дилемма «Власть и народ», конструкция государства и баланс интересов страны и власти.

На повестке дня смена системы управления страной. Нынешняя конструкция государства настолько неэффективна, что очевидность этого факта побудила граждан рисковать, выбирать абсолютно новое лицо без политического прошлого, киноактера и предпринимателя из креативной сферы, лишь бы не остаться в вечном болоте неофеодализма постсоветского разлива. далее➤

Форма сложившегося в России политического режима - корпоративное государство с фашистским укладом

Попытки изобразить завершение глобального противостояния как победу демократии над диктатурой и своего рода «конец истории» привели к тому, что «демократиями» начали именовать различные формы политического устройства, так или иначе предполагавшие вовлечение граждан в избирательный процесс. На Западе начали повсеместно говорить о «совещательной» демократии, в России — о «суверенной». И нет сомнений в том, что число подобных эпитетов будет только расти. Между тем, следует вернуться к классическим определениям демократии и увидеть, что главным их элементом выступает указание на способность народа «избирать и сменять правительство посредством свободных и честных выборов». Спросим самих себя, удалось ли хотя бы раз избирателям в «демократической» России сместить с поста лидера государства? В нашей стране на протяжении последней тысячи лет демократии не существовало, и сегодня не существует. Были периоды, когда мнение населения значило немного больше, но и только. далее➤

В 1991 произошел захват государственных институтов другой группировкой, только и всего

"Будущее - это история. Как Россия завоевала свободу и как она ее потеряла" ("Die Zukunft ist Geschichte: Wie Russland die Freiheit gewann und verlor"), - под таким названием вышла на немецком языке новая книга Маши Гессен. За нее известная российская и американская журналистка получила в этом году премию Лейпцигской книжной ярмарки"За вклад в европейское взаимопонимание". До этого она получила в США National Book Award - самую престижную после Пулитцеровской премии книжную награду Америки. Но вот на российской таможне книгу изымают. В интервью Маша Гессен рассказывает о книге и о многом другом.

Это не первая ваша книга о России Путина. Предыдущая - "Человек без лица" - вышла в 2012 году. Почему вы считаете, что необходимо вновь переосмыслить его роль и обстоятельства его прихода к власти?

- Для меня важно было выдвинуть аргумент, что я не считаю 1991-й год переломным в истории России. Я не считаю, что в России сейчас затянувшийся переходный период, и я не считаю, что в России существует гибридный режим. Я не согласна с этими основными тропами осмысления истории. Я считаю, что в 1991 году произошли изменения в существующей системе, но не слом системы, и что в результате, когда все "устаканилось", мы получили видоизмененный Советский Союз. Видоизменененный в том смысле, что режим уже не был тоталитарным, а общество вернуло себя в тоталитарное состояние. далее➤

Власть намеренно формирует синтетическое общественное сознание с заданными свойствами

Бедность материальная всем понятна. Бедность социальная не так очевидна. Хотя именно социальная бедность вызывает материальную, а не наоборот. В чем суть ее? В отсутствии и слабости институтов, навыков, традиций, обеспечивающих конкурентоспособность страны.

Сначала о социальных потерях последних 15 лет.

У нас упразднена республика. А именно в ее конструкции заложены нематериальные богатства – лучшие регуляторы, созданные человечеством. Она упразднена в несколько приемов. далее➤

Голосуя, граждане имеют в виду одно, политики другое, а получается третье

Волеизъявление народа при помощи голосования последнее время создает народу ужасные трудности. Достаточно посмотреть на горестные истории Брекзита, стены на американо-мексиканской границе и российскую пенсионную реформу. Граждане имеют в виду одно, политики другое, получается третье, чего часто никто не хочет.

Современное голосование почти всегда рассматривает проблемы государства через призму отдельных политиков. Но осмысленный избиратель, по сути, должен голосовать не за политика, а за определенные позиции в отношении важных для него проблем.

Взглянем на главное развлекательное реалити-шоу нашего времени, известное как "Брекзит". Народ Великобритании на несколько неожиданно свалившемся на него референдуме проголосовал за выход страны из ЕС. Преимущество тех, кого назвали "брекзитиры", над теми, кого стали именовать "римейнерами" (от слова remain, остаться), составило около 4 процентов, что совсем немного для такого эпохального предприятия, как попытка одной из крупнейших экономик мира развернуться против главного политического течения последних десятилетий – глобализации. Британское правительство вело с ЕС мучительные переговоры только для того, чтобы в январе 2019 года, за три с небольшим месяца до назначенной даты выхода, соглашение с Европой об условиях "развода" оглушительно провалилось на голосовании в парламенте. далее➤

Системная угроза демократии в мире возросла из-за тактического альянса России и Китая

Эксперты и политики в США за последний год существенно изменили свои оценки рисков, которым подвергается либеральная демократия Запада: если раньше угрозы этой политической системе, которую западные страны рассматривают как залог устойчивости свободных обществ, оценивались аналитиками как точечные, то теперь они явно складываются в систему.

Последнее исследование, показывающее, что авторитарные режимы пришли к пониманию общности их интересов в противодействии развитым демократиям, было опубликовано 26 февраля в Вашингтоне. Его авторы – эксперты Института Брукингса: вице-президент этой организации и директор ее внешнеполитической программы Брюс Джонс и приглашенный исследователь Торри Тауссиг. далее➤

Все тот же запах конюшни, на которой пороли

Люди рождаются свободными и равными в правах. С этих слов в XVIII веке начиналась Великая Либеральная Революция, всего за столетие до неузнаваемости изменившая мир сословных привилегий и личных зависимостей. Мир, основанный на "дифференциации цвета штанов" и обязанности одних делать "ку" другим при встрече.

Это уже позже придумали, что свобода и равенство противоречат друг другу. Придумали люди, чьи богатства были созданы присвоением результатов труда других. Вернее, не придумали (придумать что-то новое уже к концу XIX века было довольно сложно), а вспомнили. Я со школы запомнил включенный в учебник Новой истории фрагмент выступления зятя Оливера Кромвеля – генерала Айртона на армейской конференции в Пэтни. Запомнил из-за прямо детской, наивной откровенности аргументов лорда Айртона. Большинство граждан не имеет сколько-нибудь значимой собственности. И если дать им право голоса, они примут закон, по которому отберут собственность у тех, кто ее имеет. Сегодня у кромвелевского генерала объявилась пламенная последовательница и популяризаторша. Та, которая "как снегопад в июле". далее➤

Призрак бродит по Америке…

40 лет промчались с тех пор, и я с трудом узнаю новую Америку. Она сильно сдвинулась влево. Опросы общественного мнения вызывают оторопь и отчаяние. Более 50-ти процентов молодых респондентов заявляют, что капитализм плох, его следует заменить социализмом.

«Казалось, августовский путч навеки похоронил коммунистическую мифологию. Не торопитесь, ты ее в дверь, она в окно, теперь окно американское. Заступник американского пролетариата Берни Сандерс…поднимет упавший в России факел»
(Эдуард Бормашенко) далее➤

Парадигма человек-государство

Отцы-основатели Америки рассматривали индивидуальную свободу как краеугольный камень нового Американского государства. При этом свободу они понимали в рамках взаимоотношения государства и человека (по аналогии с тем, что религия – это взаимоотношение Бога и человека). Поэтому в основу нового государства легла парадигма человек-государство (хотя отцы-основатели и не употребляли этот термин).

Они правильно подметили тот факт, что чем большую роль в жизни человека играет государство, тем меньше у человека индивидуальной свободы, и наоборот – чем меньшую роль в жизни человека играет государство, тем больше индивидуальной свободы. Этот постулат классического либерализма XVIII века в XXI веке стали называть консерватизмом, а либерализмом по какой-то невообразимой причине стали называть ничего не имеющий с либерализмом нео-марксизм. далее➤

Недовольство зреет — просто оно пока ищет язык, на котором будет разговаривать

Профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки) Григорий Юдин рассказал о том, как в России возникает запрос на коллективное действие, почему невозможно заключить «социальный контракт» с государством и когда перестанет работать пропаганда войны.

— На своей лекции в Фонде Гайдара вы рассказывали про модель homo soveticus, которую часто используют российские социологи. Из нее следует, что основные черты «советского человека» — это пассивность, инфантилизм и патернализм, которые несовместимы с индивидуалистической этикой современного капитализма. Якобы в современной России это до сих пор доминирующий социальный тип. Эту точку зрения поддерживают многие публичные лица: Владимир Путин говорит про «элемент коллективизма» в сердце россиян, Анатолий Чубайс — про неблагодарность населения по отношению к бизнесу. Так ли это на самом деле?

далее➤

Война — это математически неизбежный сетевой феномен?

Новое исследование военных конфликтов за последние 600 лет показало, что все они следуют универсальному математическому закону. Это значит, что нынешний период относительного мира более хрупкий, чем хотелось бы.

Историки изучают войны в аспекте политических, общественных и экономических предпосылок, а также с точки зрения биографии деятелей, их развязавших. Однако в последние годы появился другой подход, согласно которому война — это математически неизбежный сетевой феномен.

Общество, в свете такого подхода, это сложная сеть социальных, политических и экономических сил, которая зависит от связей между отдельными его представителями и странами. Эти связи постоянно реорганизуются, иногда в результате насилия. Когда уровень реорганизации и связанного с ней насилия возрастает выше порогового значения, мы называем такую ситуацию войной. далее➤

Государство слетело с катушек и движется непонятно куда, общество деморализовано

В начале декабря стало известно, что Санкт-Петербургский государственный университет не продлил контракт с филологом и фольклористом Александром Панченко. Увольнение, вероятно, связано с экспертизой, написанной Панченко по поводу текстов пятидесятников, которые МВД требует признать экстремистскими. Панченко, в отличие от Центра экспертиз СПбГУ, не нашел в этих текстах признаков экстремизма. Александр Панченко считается одним из ведущих мировых специалистов по российским сектантским движениям.

– Чем отличается секта от религии?

– Какого-то устойчивого определения нет, если мы только не имеем в виду самое буквальное значение – какое-то движение, отколовшееся от какой-то большой церкви, большой религиозной организации, предлагающее какие-то альтернативы. Наверное, нечто похожее на то, что в Америке в 1970–80-х годах называли культом, хотя как раз социология американская пыталась разделять секты и культы. В массовом восприятии это закрытое религиозное движение, которое предлагает существенные альтернативы для человека в смысле повседневной жизни, возможно, имеет некоторую общественную опасность. Если вы спросите человека на улице, что такое секта, я думаю, что он вам какое-то четкое определение вряд ли сможет предложить. далее➤

Хождения по мукам

Максим Кантор, безусловно, один из самых ярких мыслителей современной России. Соединив в себе блистательный талант живописца и литератора, кисть и перо, он пишет полотна, которые по масштабности можно сравнить разве что с Василием Гроссманом.

«Медленные челюсти демократии», «Учебник рисования», «Красный свет» - это продолжение размышлений над потоками и титаническими расколами истории, начатыми в «Жизнь и судьба» и «Все течет». Оба художника – и Гроссман, и Кантор одержимы одной и той же темой – судьбой современной цивилизации, историческими трагедиями 20, и, теперь уже – 21 веков. Только Гроссман, сравнивая сталинизм и фашизм, видит в нем черты родового сходства и слабый свет впереди просто уже потому, что «хуже не бывает. А Кантор принадлежит к поколению, которое уже успел разочароваться в возможностях западных либеральных ценностей» и демократии, включая их в тот же замкнутый круг. Потому что и сталинизм, и фашизм, и т.н. демократические государства – это все формы демократии по меньшей мере по происхождению. Потому что все они были легитимны и выражали волю большинства. далее➤

Страницы