Подрабинек

Казалось бы безнадежная попытка привлечь Михаила Горбачева к ответственности за преступления против человечества, предпринятая весной этого года Владимиром Буковским в Лондоне во время 80-летнего юбилея бывшего генсека ЦК КПСС, дает неожиданные результаты.

Двадцать лет спустя

Британское правосудие отнеслось к Горбачеву с отеческой заботой. Тот самый судья Вестминстерского королевского суда, который в свое время пытался избавить от судебной ответственности Аугусто Пиночета, верный в своей любви к жестким правителям, постановил, что для экстренных судебных мер в отношении находящегося в Лондоне Михаила Горбачева подходящих оснований не видно.

Предложение Владимира Буковского судить Михаила Горбачева за преступления советского режима было встречено с почти всеобщим осуждением. Я не имею в виду доисторических коммунистов и пещерных патриотов, ненавидящих Горбачева за то, что ему не удалось сохранить СССР. Я не имею в виду чинуш и кремлевских прихлебателей, которых приводит в ужас одна мысль о возможности подобного прецедента. Я говорю о наиболее интеллектуальной и совестливой части нашего общества; о тех, на чью поддержку мог бы рассчитывать Буковский в стараниях очистить нашу историю от мифов и лжи.

Напомню вкратце для тех, кто не знает или не помнит. Речь идет о трагических эпизодах последних лет СССР, когда против мирного населения использовалась армия. О подавлении народных протестов в апреле 1989 года в Тбилиси и штурме Баку советскими войсками в январе 1990 года.

Цитата:

Валерий Фадеев: Государство помогает талантам на "Селигере" заработать своим умом

Люди проверяются в острых событиях. Иногда, даже вовсе не связанных с ними. Нельзя сказать, что 15 суток Бориса Немцова – событие исключительное по остроте и драматизму, но все же не тривиальное. На 15 суток за участие в санкционированном митинге у нас сажают не часто, тем более, лидеров оппозиции с приличной репутацией и международной известностью.

У идеального правосудия три ключевых признака – законность, справедливость и гуманность. У не идеального правосудия они атрофированы или вовсе отсутствуют, зато имеется свои признаки, особенные. Специфические признаки сегодняшнего российского правосудия – наглость и бесстыдство. Это не ругательство в адрес российской юстиции, это констатация факта.

Последние судебные решения – по делу Ходорковского и Лебедева, а затем по делам Немцова, Яшина, Лимонова и Косякина возмутили многих – и у нас в стране, и за границей. Некоторые, не сдерживая эмоций, говорят, что суд в России умер, что с приговором Ходорковскому и Лебедеву началась эпоха неслыханного беззакония и произвола, что возникла новая политическая реальность и что все большие и маленькие данилкины когда-нибудь, наверняка, ответят за свои преступления.

Увы, все это эмоциональные преувеличения.

Карательная психиатрия опять напоминает о своем существовании. Алексей Мананников, новосибирский правозащитник и известный политик восьмидесятых-девяностых годов, 23 декабря принудительно помещен в психиатрическую больницу. Пока не для лечения, а для обследования — прохождения психолого-психиатрической экспертизы по направлению следователя и постановлению суда. Но мы-то, наученные долгим и горьким опытом, знаем, что от судебной экспертизы до принудительного «лечения»» один шаг.

Пронесшийся по России в последние две недели ураган националистических выступлений не только оживил вечную дискуссию о межэтнических отношениях, ксенофобии и толерантности, но и вновь, уже который раз в российской истории, поставил вопрос о целесообразности пребывания Кавказа в составе России. То, что такой вопрос есть, вовсе не означает, что его оживленно обсуждают в прессе и на телевидении, а политики и публицисты ломают головы над поиском выхода из неприятной ситуации. Отнюдь.

Строго говоря, они не столько возвращаются, сколько всплывают, как та самая неприглядная субстанция, что никогда не тонет. Политический сыск никогда по настоящему не исчезал из нашей жизни, но в 90-е годы он несколько сник, затих и предпочитал не афишировать свою живучесть. Сейчас – иное дело. Чекистам снова открыты все дороги, они снова нужны как боевой отряд партии власти, на них спрос, а им – почет, уважение, безбрежное финансирование и освобождение от законов. Они снова чувствуют себя элитой – той самой, что никогда не тонет.