Общественно-политический журнал

 

 

 

Рождение российской гражданской нации

Андрей Илларионов называет протестные акции в России рождением российской гражданской и политической нации. Он также считает правильным тот факт, что российская оппозиция в настоящее время не имеет единого лидера.

Во время круглого стола в Институте Брукингса в Вашингтоне на тему «Перевыборы Путина: последствия для России и мира», который состоялся 7 марта, корреспондент Украинской  службы  «Голоса Америки» Татьяна Ворожко записала интервью с Андреем Илларионовым.

Сегодняшняя российская оппозиция кардинальным образом отличается от оппозиции в Украине во время выборов 2004 года и «оранжевой» революции. В первую очередь – отсутствием единого лидера. Что вы думаете по этому поводу?

Во-первых, это неизбежно, а, во-вторых, это правильно. Неизбежно потому, что эти два режима – Кучмы и Путина – совершенно разные. В Украине в 2004 году был мягкий авторитарный режим. В России сейчас – жесткий авторитарный режим. Это разные режимы с разными степенями политической свободы. Во время «оранжевой» революции в Украине у оппозиции была значительная часть парламента – не половина, но около половины. У оппозиции были политические фракции в парламенте. У оппозиции были политические партии, зарегистрированные, участвующие в дискуссии, в политической борьбе, которая была более или менее открытой, более или менее прозрачной, более или менее ведущейся по правилам, хотя и с большими нарушениями.

Нынешняя Россия, Россия в течение последних восьми лет, находится в совершенно другом состоянии – это жесткий авторитарный режим. По уровню политических свобод он не сопоставим ни с Украиной 2004 года, ни с Грузией 2003-го, ни с Сербией 2000-го, ни с Киргизией 2005-го, ни даже с Советским Союзом 1991 года, где был мягкий авторитарный режим во главе с Горбачевым.

В жестких авторитарных режимах «оранжевые», «вельветовые», «бархатные» революции не проходят. Это, во-первых, невозможно, потому что сейчас условия другие.

Что же касается отсутствия единого лидера оппозиции, то это – правильно.

Если бы в России был один действительно популярный лидер оппозиции, то его бы уже не было. Даже в случае мягкого режима в Украине г-н Ющенко был отравлен, а г-н Черновол в марте 1999 года погиб в автомобильной катастрофе. Разные российские политические и военные деятели, которые задумывались о власти, погибли насильственной смертью.
Галина Старовойтова была убита в подъезде своего дома. Сергей Юшенков был застрелен возле своего дома. Генерал Рохлин был застрелен в своем доме. Генерал Трошев погиб в авиакатастрофе при подлете к Перми. А генерал Лебедь погиб в вертолетной катастрофе в 2003 году в Красноярском крае.

Поэтому, исходя из чисто гуманистических соображений по отношению к лидерам оппозиции, я считаю, что это хорошо, что их много, и что ни один из них не пользуется всеобъемлющей поддержкой. Это, как минимум, условие обеспечения некоторой безопасности для них самих. А, с другой стороны, это отражение разнообразного характера российской оппозиции, которая объединяет в себе людей, придерживающихся различных политических, идеологических и прочих взглядов.

По вашему мнению, будет ли тот факт, что президентские выборы, которые, как заявили наблюдатели, прошли с нарушениями, и которые многие не признали, о чем свидетельствуют протесты, подтачивать власть Путина в дальнейшем, ослаблять ее?

Спецоперация 4 марта показала новый уровень гражданского участия в публичных делах – в виде массового движения наблюдателей – то, чего не было даже три месяца назад и уж точно не было четыре года или восемь лет назад. То, что мы наблюдаем на наших глазах, – это рождение российской гражданской нации, российской политической нации. Это пока еще ее рождение. Это пока ее еще самые первые шаги, не всегда успешные и устойчивые, иногда ошибочные.

Россия, по сравнению с другими странами, имеет достаточно неплохой бюджетный баланс и высокий уровень внешних поступлений. Насколько важен этот факт для стабилизации режима Путина? А также – как это влияет на становление и усиление позиций российского среднего класса?

Это, естественно, способствует устойчивости режима. В то же время я не стал бы преувеличивать роль экономических факторов в развитии политической ситуации, а также роль экономических факторов, транслируемых на политическую динамику через социальную структуру. Высокий уровень благосостояния сам по себе не создает т.н. средний класс. Высокий уровень расходов сам по себе не делает людей европейцами.Путин или Сечин или Чубайс имеют расходы выше среднего европейца. Но это не делает их европейцами.

Сам по себе критерий расходов или доходов не делает людей сторонниками свободы, демократии, защитниками прав человека, защитниками базовых гражданских, политических, экономических свобод, принципов разделения властей, независимости суда, верховентсва права. В российской истории и истории человечества есть немало примеров того, как наличие высоких доходов тех или иных лиц, тех или иных групп не способствовало закреплению демократического устройства. 

Каков ваш экономический прогноз для России?

Мы видим, что 13 месяцев назад радикально изменился характер экономического роста в России. Если в течение предыдущих 10 лет, за исключением кризиса 2008-2009-х годов, наблюдался экономический рост на уровне в среднем 7 процентов ежегодно, то с января 2011 года промышленное производство растет с темпом 1,4 процента в год. Это означает радикальное замедление экономического роста в России. Это пока еще рост, но на профессиональном сленге экономистов такой рост называется «стагнацией». Тот факт, что этот тренд остается достаточно стабильным, указывает на то, что возвращение к темпам роста, наблюдавшимся в предыдущие десть лет, маловероятно. По крайней мере, в ближайшей перспективе.

Источник