Общественно-политический журнал

 

Пока в Москве переживают трагедию в «Крокусе», Россия превращает Сумскую область в ад

Жители граничащей с Россией Сумской области говорят, что ситуация там становится все более адской. Массированные обстрелы приграничных сел стали более интенсивными и власти призывают местных жителей немедленно эвакуироваться.

Впрочем, ехать хотят не все. Нина Скоркина до последнего отказывалась покидать дом, но полицейские недавно вывезли 87-летнюю женщину.

Других пожилых и слабых местных жителей переносят на одеялах через мост, уже поврежденный авиаударами.

Пока Владимир Путин празднует победу на президентских выборах, которая обеспечит ему еще шесть лет в Кремле, и обещает продолжить большую войну против Украины, нападения около границы резко усилились.

По словам Владимира Зеленского, только с начала марта россияне сбросили на общины Сумской области 200 управляемых бомб. Украинский президент обвинил Россию в том, что она «пытается просто сжечь до руин» приграничные села.

Полиция и работники скорой помощи спасли сотни людей из приграничной Сумской области, переместив их в безопасные места дальше от границы.

Многие из них — жители сел вокруг Великой Писаревки, поселка в пяти километрах от границы.

Нина Макаренко рассказала, что оставила уже разрушенный дом. «Поразбивали наши дома. Нет ничего».

Перед отъездом Нина накрасила губы и нарумянила щеки, но все, что она взяла с собой — это немного одежды и банку домашнего варенья.

До войны она регулярно ездила в Россию за покупками, а теперь россияне обстреливают ее дом.

«Это страшно. И днем бьют, и вечером бьют», — говорит она.

Автобус везет людей в небольшой город Ахтырка, где местные власти обустроили в детском саду и школе временный приют.

Здесь уютно, с детьми работают психологи, повсюду много улыбок и смеха.

Но на расставленных в классе раскладушках неподвижно сидят пожилые женщины, которые выглядят растерянными. Они потеряли все, что имели и что было им знакомо.

Первое, что я слышу, когда захожу в комнату, это призыв о помощи украинским военным.

«Дайте им оружие, чтобы выгнать русских из нашей страны, это наша основная просьба, — говорит Валентина, вскакивая, чтобы поприветствовать меня. — Их самолеты сбрасывают на нас бомбы, их нечем сбивать!».

Следующая вспышка гнева, которую я слышу, касается Владимира Путина, который развязал эту войну и только что переизбрался на пятый срок.

«Путин — это наш враг! Сказал, что уничтожит Украину! — страстно произносит Татьяна и высмеивает триумфальное „переизбрание“ российского лидера. — Он сам себя выбрал»!

«Что мы ему сделали? Сколько людей убито, сколько запытали, сколько руки-ноги потеряли. И за что?»

Пока Татьяна говорит, рядом с ней безудержно рыдает ее пожилая мать. Оглядываясь, я понимаю, что почти все в комнате плачут.

Ситуация в Сумской области усложнилась летом прошлого года. С тех пор из приграничных районов эвакуировались многие жители.

Сейчас оставаться там практически невозможно. На кадрах, снятых спасательной группой полиции, видны улицы, где все дома превратились в руины.

Одна из возможных причин серьезного обострения на Сумщине —это усиление украинских обстрелов Белгорода — самого крупного российского города у границы с Украиной.

Недавно Владимир Путин пообещал ответить на обстрел Белгородской области, игнорируя, впрочем, тот факт, что уже два года российские ракеты безжалостно бьют по украинским домам и гражданской инфраструктуре.

У мэра Ахтырки Павла Кузьменко — другая теория о причинах эскалации.

«Я понимаю, что враг хочет сделать какую-то серую зону, в которую не могла бы заходить техника и в которой не могли бы свободно перемещаться большими группами люди», — предполагает мэр.

Мы встретились с ним в городской библиотеке, поскольку после одного из российских ракетных ударов собственного кабинета у него больше нет.

«Вдоль всего нашего приграничья враг планомерно отбивает от своей границы земли, на которые бы не ступала нога украинца», - считает мэр,

Усиление обстрелов Сумщины также связывают с рейдами российских добровольческих формирований из Украины на территорию России (Курской и Белгородской областей).

Эти силы хотели накануне президентских выборов продемонстрировать, что Путин потерял контроль над границами собственной страны. Именно тогда, по словам местных жителей, россияне начали активно бомбить Большую Писаревку.

«Взрывы не прекращались ни на секунду», — говорит Татьяна и добавляет, что жизнь в поселке превратилась в ад.

В состав российских добровольческих формирований входят разные люди: от представителей открыто экстремистских правых сил до сибирских сепаратистов. Их объединяет убеждение, что только вооруженное сопротивление может изменить Россию и свергнуть Путина.

Численность и военная эффективность этих сил, которые базируются в Украине и пользуются поддержкой украинской военной разведки, — непонятны.

На пресс-конференции в Киеве представитель одной из группировок заявил, что их рейды в приграничные с Украиной области России связали «кремлевскую военную машину», сорвав планы нового наступления на Украину.

Впрочем, мои собственные источники предполагают, что шума здесь может быть не меньше, чем реальных действий.

Когда же я спросила, стоят ли их достижения того, чтобы в ответ уничтожались украинские села, другой представитель российских добровольцев сказал, что ему «жаль». Но добавил: борьба с таким врагом, как Россия, «без жертв и разрушений» невозможна.

Украинские семьи оказываются в Сумах не только чтобы обезопасить себя от военных действий.

В Сумской области действует единственный работающий на российской границе пункт пропуска в Украину и через нее проходит основной путь для тех, кто бежит с оккупированных территорий.

Каждый день десятки жителей районов Украины, которые Россия незаконно провозгласила своими, проделывают труднейший путь, чтобы попасть на подконтрольную Киеву территорию.

Кремль утверждает, что жители оккупированных территорий массово пришли на мартовские выборы и с радостью проголосовали за Путина.

Но те, кто добирается до Сум, описывают ситуацию иначе.

Зоя Выпирайло и ее муж Михаил добирались сюда три дня. В их селе, расположенном в Херсонской области, сейчас полно российских солдат.

«Очень их много. Селятся в домах. Селятся в полях. Их транспорт двигается туда-сюда. А нам тревожно», — призналась Зоя, когда наконец добралась до пункта пропуска.

Поэтому они с Михаилом все бросили. Передали соседу дом, в котором прожили 53 года, оставили уток, кур и собак.

«Мы хотим, чтобы вся Херсонщина была в Украине. Хотим. Но мы уже разуверились», — тихо говорит мне Зоя, оседая от невероятной усталости.

Чтобы добраться до Украины, пенсионерам пришлось тащить свои сумки через двухкилометровую нейтральную полосу.

После этого волонтерский центр «Плуритон» перевозит людей с границы в помещение, где им предлагают позвонить домой, дают железнодорожные билеты, чай и горячую пищу.

Всех, кто прибывает с оккупированной территории, проверяют спецслужбы в их собственной стране.

«Когда я смотрю на этих людей, я вспоминаю себя», — говорит руководитель «Плуритона» Екатерина Арисой.

Ей и самой не так давно пришлось оставить свой дом в Бахмуте — городе, который был полностью разрушен. «Я не могу найти слов, чтобы объяснить, что, к сожалению, их предыдущую жизнь уже никогда не вернуть», — говорит Екатерина.

Зоя Выпирайло это знает.

«Когда мы сюда ехали, я плакать начала. Я вдохнула свежий воздух, наш украинский», — говорит пенсионерка негромко, но с чувством.

В течение двух последних лет ее заставляли отказаться от ее идентичности. Взять российский паспорт. И даже проголосовать за Владимира Путина, по приказу которого началось вторжение в ее страну.

«Мы — украинцы. Мы хотим, чтобы наша Украина процветала. Чтобы наши дети и внуки жили в мире», — говорит Зоя и начинает плакать. «Простите. Очень тяжело», — добавляет она.

Постепенно она осознает, что теперь свободна. Но Украина пока не стала ближе к миру.

Сара Рейнсфорд