Общественно-политический журнал

 

 

К истории секретного доклада Н.С. Хрущева

В феврале 1956 г. состоялся XX съезд КПСС, сыгравший значительную роль в истории нашей страны. Однако и через 40 лет мы недостаточно знаем об этом выдающемся событии - наши суждения о нем опираются на стереотипы и штампы, которые были выработаны партийной пропагандой того времени.

XX съезд состоял из двух неравных и различных по характеру частей. Первая - 19 заседаний - ничем не отличалась от предыдущих партийных форумов.

Каждый оратор, как обычно, начинал с восхваления ЦК КПСС, а заканчивал самоотчетом, без какой-либо серьезной критики недостатков. Получалась этакая картина всеобщих успехов и достижений. А между тем ЦК отчитывался за работу в очень сложный период, начавшийся с октября 1952 г., за несколько месяцев до смерти Сталина, и отражавший наметившийся перелом в жизни партии и страны. В деятельности ЦК были крупные ошибки и провалы, однако из прений на съезде складывалось впечатление, будто ЦК работал безупречно, а партия одерживала победу за победой.

Были на съезде и неординарные выступления. Например, речь А.И. Микояна. К удивлению делегатов съезда, Микоян резко раскритиковал сталинский "Краткий курс", отрицательно оценил литературу по истории Октябрьской революции, гражданской войны и советского государства. Брат Микояна - авиационный конструктор, делегат съезда - Артем Иванович Микоян рассказал Анастасу Ивановичу о той негативной реакции зала, с которой было воспринято его выступление. Большая часть делегатов осудила выступление Микояна. Не случайно и то, что оно почти не нашло поддержки в ходе прений. Исключением стало лишь выступление академика А.М. Панкратовой. Она, как и Микоян, говорила о фальсификации исторических фактов в научной литературе.

Во время работы съезда в адрес его президиума поступила телеграмма от руководителя партийной организации Коммунистической партии Чехословакии в городе Теплице: "Я не согласен с выступлением правого Микояна, которое является оскорблением светлой памяти Сталина, живущей в сердцах всех классово сознательных рабочих, и будет с радостью воспринято всей буржуазией. Нас воспитал Сталин".

XX съезд был противоречив, как противоречивы были и те процессы, которые происходили в обществе, в партии, в верхнем эшелоне власти. Однако и весь ход прений на съезде не отразил сложностей и противоречивости переживаемого периода.

Была и другая часть работы съезда, которую президиум ЦК решил провести в чрезвычайной секретности. Делегаты были готовы к тому, чтобы услышать нечто очень важное, касавшееся Сталина, поскольку уже до начала съезда им были разосланы ленинские работы, ранее не публиковавшиеся в открытой печати: обращение к XII съезду партии - так называемое "Завещание", письма по национальному вопросу и другие документы. Кроме того, делегатов поставили в известность, что на съезде Н.С. Хрущев выступит с докладом о культе личности.

После того как съезд исчерпал повестку дня, избрал руководящие органы и фактически закончил работу, состоялось еще одно, 20-е заседание, на котором с информационным докладом выступил Хрущев. Этот доклад определил особое место съезда в истории. Он всколыхнул все советское общество, получил отклик во всем мире. И сегодня, по прошествии 40 лет, интерес к этому событию не угасает.

Однако до сих пор все, что связано с рождением идеи зачитать секретный доклад на съезде, с его подготовкой, с борьбой мнений в президиуме ЦК по проблемам, нашедшим отражение в докладе, покрыто глубокой тайной. Поэтому в литературе, в средствах массовой информации существует так много вымыслов и фантастических предположений на этот счет. Из свободного комбинирования мозаичных фактов и вольных допущений рождаются порой весьма неожиданные концепции.

В распоряжении историков были воспоминания только одного участника событий - Хрущева. Но память человеческая, как показывает практика, не всегда совершенна. Впрочем, эгоцентризм и некритическая оценка собственного "я", наверное, вполне естественны при анализе событий, участником которых был человек.

Итак, на 40-летие XX съезда КПСС широко откликнулась российская пресса. Характерно, что из всего комплекса проблем в печати рассматривались только те, которые были связаны с его закрытым заседанием.

В публикациях представлены полярные точки зрения, соответствующие политической позиции авторов и органов печати. Ортодоксальные большевики впервые открыто оценили доклад Хрущева как начало той катастрофы КПСС, которая произошла в августе 1991 г.

Бывшие партийные реформаторы охарактеризовали доклад Хрущева как важный шаг на пути обновления партии, демократизации общества, как начало перестройки в середине 50-х годов, при этом проводя аналогию с политическими реформами 80-х. Провал реформаторских усилий Хрущева они объясняют сопротивлением консервативных сил внутри руководящего ядра партии.

Менее четко выражена та точка зрения, что кризис партии был обусловлен ее характером, внутренне присущими ей неразрешимыми противоречиями. Как показала история, КПСС не поддавалась реформированию. Деятельность руководящего ядра партии, в частности и все решения XX съезда, были направлены на укрепление монопольной власти КПСС в обществе, на преодоление крайностей, проявившихся в сталинские времена во внутренней и внешней политике СССР, а не на принципиальный отказ от этой политики. Попытки соединения таких антагонистических начал, как демократия и диктатура, оказались утопией.

Комплексный анализ документов Архива Президента Российской Федерации, Центра хранения современной документации. Архива федеральной службы безопасности, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории позволяет объективно представить малоизвестную картину политических столкновений в президиуме ЦК, проследить расстановку сил по важнейшим обсуждавшимся на его заседаниях вопросам с осени 1955 г. и до конца февраля 1956 г., показать реакцию общества и партии на доклад Хрущева о культе личности Сталина.

В большой степени это удалось осуществить благодаря найденным в Архиве Президента РФ уникальным документам - записям отдельных заседаний президиума ЦК, сделанным заведующим общим отделом ЦК КПСС В.Н. Малиным. Создание этого документа, его хранение в архиве бывшего политбюро, судьба Малина - это отдельная история, с драматическими коллизиями и неожиданными характеристиками личности Малина. Малин был человеком спокойным, медлительным, его даже можно было назвать аполитичным. Далекий от аппаратных игр и интриг, Малин записывал дискуссии в президиуме ЦК по своей инициативе и в тайне от всех, поскольку начиная с 20-х годов в политбюро не оставляли компрометирующих руководство партии документов. После смещения Хрущева Малин был направлен на работу ректором Академии Общественных наук (АОН) при .ЦК КПСС.

Большой интерес вызывают воспоминания Микояна. Они представляют собой диктовки по отдельным вопросам истории начиная с 20-х годов и до октябрьского пленума ЦК 1964 г. Воспоминания отличаются откровенностью. В них сообщается о неизвестных фактах в деятельности политбюро и об отношениях между его членами. Очевидно поэтому диктовки Микояна никогда не публиковались и со дня его смерти хранились в сейфе заведующего общим отделом ЦК под грифом "Особо важная особая папка". До того как эти записи попали в архив, их читателями были лишь Ю.В. Андропов, М.А. Суслов, К.У. Черненко и его первый помощник В.А. Прибытков.

Обширный документ, представленный ЦК комиссией под руководством секретаря ЦК П.Н. Поспелова, - итог интенсивной работы большой группы сотрудников ЦК КПСС, Генеральной прокуратуры и КГБ СССР. Этот один из ключевых источников по рассматриваемой проблеме не был введен в научный оборот. О нем лишь вскользь упоминалось, но анализ содержания документа полностью отсутствовал. Наконец, для восстановления истории создания доклада о культе личности недоставало диктовок Хрущева от 19 февраля 1956 г., вошедших частично или полностью в текст его речи, произнесенной на съезде 25 февраля. В Архиве Президента РФ, к счастью, сохранились нетолько диктовки Хрущева, но и все варианты его доклада с точным указанием даты завершения работы над ними, со всеми замечаниями, которые делали члены президиума ЦК. Анализ текста, продиктованного Хрущевым и впервые вводимого в научный оборот, позволяет исследователю точнее представить позицию Хрущева, понять его образ мыслей. Секретная часть работы XX съезда тщательно готовилась, и подготовка эта сопровождалась острыми дискуссиями в президиуме ЦК. Обеспокоенность части руководящего ядра партии по поводу возможного привлечения к ответственности за преступления, совершенные при Сталине, нарастала с каждым днем.

Сразу же после смерти Сталина новое руководство министерства госбезопасности (МГБ) СССР предало широкой огласке действия органов госбезопасности по фальсификации судебных дел; сообщалось, что широко применялись пытки и истязания заключенных и что Сталин причастен к этим преступлениям. В печати были опубликованы факты, связанные с фальсификацией "дела врачей", "дела" грузинских политических деятелей, "ленинградского дела". В этой связи были преданы гласности методы работы следственного отдела МГБ по особо важным делам. Группу сотрудников этого министерства уволили и даже арестовали.

Из тюрем и ссылок были возвращены близкие родственники и друзья членов президиума ЦК КПСС и других руководящих работников. Затем последовали обращения в ЦК и правоохранительные органы родственников других пострадавших - жертв репрессий 30-х годов. Количество освобожденных нарастало с каждым днем. Они рассказывали о пытках и истязаниях во время следствия, о нечеловеческих условиях содержания в лагерях. Резонанс от этих рассказов усиливался признанием властей в том, что невиновные люди были оклеветаны, прошли муки пыток и истязаний.

Процесс реабилитации захватывал широкие социальные группы. С каждым днем тайные дела, творившиеся в сталинских застенках, становились явными.

За короткое время были пересмотрены дела генералов К.Ф. Телегина, В.В. Крюкова, B.C. Голушкевича, И.А. Ласкина, адмирала В.А. Алафузова и других воена-" чальников. Многих из них арестовали во время войны или после ее окончания и по несколько лет содержали под стражей без следствия и суда.

В середине 50-х годов была реабилитирована группа руководящих комсомольских работников, видные специалисты авиационной промышленности, Главного артиллерийского управления, значительное количество крупных партийно-советских работников, а также большая группа генералов, которые во время Великой Отечественной войны попали в немецкий плен.

Первое открытое сообщение о бесчинствах, которые творились в органах госбезопасности, о фальсификации следственных дел, появилось весной 1953 г. Инициатором таких публикаций был Л.П. Берия. После его ареста появились сообщения о том, что он несет прямую, а может быть, и главную ответственность за политические репрессии 30-40-х годов. В связи с подготовкой судебного процесса над Берией и его сообщниками следственные органы рассмотрели дела партийных, советских работников, осужденных после того, как летом 1938 г. Берия появился в НКВД в качестве . его руководителя и начальника главного управления государственной безопасности. Тогда и были расстреляны видные партийно-государственные деятели Р.И. Эйхе, П.П. Постышев, Я.Э. Рудзутак, А.В. Косырев.

Вместе с рассмотрением правомерности осуждения отдельных личностей, прокуратура, опираясь на документы, которые предоставлялись МГБ и лично министром госбезопасности А.И. Серовым, осуществила проверку некоторых политических процессов, групповых судебных дел. Во всех случаях открывалась грубая фальсификация, основанная на так называемых "признательных показаниях" осужденных, которые добывали пытками.

Таким образом, в конце 1953 г. большая часть партийного актива была информирована о преступлениях, совершенных в 30-40-е и в начале 50-х годов органами госбезопасности, о фальсификации судебных дел, о пытках и истязаниях, которые применялись в широких масштабах.

Осенью 1955 г. органы госбезопасности активизировали работу по пересмотру дел партийно-советских работников, осужденных в 1937-1939 гг. При этом вскрывались и грубые фальсификации дел, и методы, которыми добывались "признательные показания". Волна разоблачительных материалов становилась все больше. Президиум ЦК вынужден был активно заниматься рассмотрением фальсифицированных дел, реабилитировать безвинно пострадавших.

С каждым днем нарастал поток обращений к членам президиума ЦК с просьбой пересмотреть дела жертв политических репрессий 30-40-х годов.

"После смерти Сталина, - вспоминал Микоян, - ко мне стали поступать просьбы членов семей репрессированных о пересмотре их дел. Я отправлял эти просьбы Руденко (генеральный прокурор СССР). Очень много случаев было, когда после проверки полностью они реабилитировались. Меня удивляло: ни разу не было случая, чтобы из посланных мною дел была отклонена реабилитация".

К осени 1955 г. в президиуме ЦК сосредоточился значительный материал о политических репрессиях и ответственности Сталина за совершенные преступления в отношении коммунистов и партийных руководителей во второй половине 30-х годов. Внимание Хрущева к этим проблемам резко усилилось. В чем причины такого изменения позиции Хрущева? Это очень важный вопрос, и он еще требует исследования. Нужны новые дополнительные документы, чтобы раскрыть мотивы, определявшие действия верхушки партии в 1953-1957 гг.

Большая часть членов президиума ЦК в полной мере осознавала свою ответственность за участие в сталинских злодеяниях. Их пугала мысль, что кто-то другой будет разбираться в тех преступлениях, в которых они были повинны.

Берия первым использовал данные о сталинских преступлениях как орудие давления на своих коллег, которых особенно пугало то, что он, раскрывая тайны фальсификаций дел, занимался этим один и оставил у себя в сейфе материалы, свидетельствующие о прямой причастности членов политбюро к сталинским злодеяниям. Берия получал сведения в подведомственных ему органах госбезопасности. Члены политбюро заподозрили, что Берия собирает против них досье и уничтожает документы, которые свидетельствуют о его собственных преступлениях и злоупотреблениях властью. Неслучайно, что после расстрела Берии члены политбюро тут же уничтожили все документы из его сейфа. Хрущев говорил, что сделал это, даже не читая тех бумаг, которые находились у Берии. Может быть, он и не читал, но не вызывает сомнения, что его доверенные лица, в первую очередь Серов, внимательно изучили все эти документы.

К осени 1955 г. Хрущев был полностью убежден в том, что о его причастности к преступлениям сталинской эпохи не будет сказано ни слова. Он смело обвинял других, будучи уверен, что изобличающие его документы либо уничтожены, либо находятся за семью печатями. Чем более надежно они были спрятаны, тем более резко осуждал Хрущев преступления, в которых сам принимал активное участие. После XX съезда Хрущев, как человек эмоциональный и решительный, предпринял шаги к массовому освобождению жертв политических репрессий. Около миллиона заключенных и ссыльных получили свободу. Несомненно, что Хрущев руководствовался в этом не только политическими расчетами, но и движением души.

Нарастание репрессий в конце 40-х - начале 50-х годов и реально приближавшаяся возможность повторения большого террора создавали атмосферу страха для всех социальных групп. Усиление репрессий в последние годы жизни Сталина еще раз продемонстрировало, что они являлись необходимым составляющим элементом сталинской системы.

В эти годы Сталин перенес центр тяжести в системе руководства партией и страной на органы государственной безопасности. С работниками следственного отдела по особо важным делам МГБ Сталин виделся чаще, уделял им времени больше, чем членам президиума ЦК. Фактически Сталин взял на себя руководство этим отделом МГБ. Он решал, кого следует арестовать, готовил вопросы для следствия, определял меру физического воздействия на арестованных с целью получения нужных для него показаний, выдвигал формулы обвинения и вместе со следователями МГБ редактировал и отрабатывал обвинительные заключения, приговоры для судебных органов в предстоявших процессах.

Учитывая опыт "большого террора" конца 30-х годов, Сталин вывел партийные кадры из-под контроля МГБ. Для них были созданы специальные следственные органы, своя прокуратура во главе со Шкирятовым, была даже создана специальная тюрьма для партийных работников.

Кадры государственных чиновников, члены ЦК, многочисленные местные партийные работники устали от непрерывного ожидания ареста, тюрьмы, смерти, преследований членов семей. Они нуждались в твердой гарантии личной безопасности. После смерти Сталина они решили, что настало время, когда этого можно наконец добиться.

Но было бы ошибкой полагать, что лишь субъективные моменты определили направленные на преодоление последствий сталинизма действия Хрущева и других членов президиума ЦК.

В 1953 г. советское общество находилось накануне социального взрыва. Беспредельная мощь партии, безграничность ее власти, беззаветная преданность ей граждан страны - эти клише официальной пропаганды уже не могли скрыть глубочайших противоречий внутри общества.

Многие миллионы людей долгие годы несли неимоверные лишения и жертвы. Но их терпению наступал предел. Основная масса населения уже утратила веру в обещанное партией "светлое будущее".

Нельзя сбрасывать со счетов опыт и личные наблюдения советских людей, прошедших фронт, побывавших за границей во время службы в армии в годы Великой Отечественной войны. Даже в условиях войны и разрухи жизнь в странах Европы была лучше, чем в Советском Союзе. Жизненный уровень немцев в побежденной Германии был выше, чем в победившем СССР. Люди смогли оценить и сопоставить достижения западной цивилизации с советской реальностью. Участие западных союзников вместе с СССР в войне против фашизма как бы приоткрыло перед простыми советскими людьми скрывавший остальной мир занавес. После войны этот занавес стал "железным".

Господствовавшая в СССР система держалась на авторитете Сталина, на репрессиях и страхе, который он вселял, безжалостно и жестоко распоряжаясь судьбами миллионов. Смерть диктатора вызвала в обществе двойственное настроение. С одной стороны, утрата казавшегося вечным обожествляемого .вождя вызвала растерянность, сожаление, сочувствие, многие люди рыдали. С другой стороны, смерть Сталина ослабила страх перед государством.

Система стала давать сбои. Население выражало недовольство существующими порядками: тяжелым материальным положением, низким уровнем жизни, острым жилищным кризисом. Новое руководство, пришедшее к власти после смерти Сталина, ясно отдавало себе отчет в том, что прежними методами оно уже не сможет удержать страну и сохранить режим.

После смерти Сталина кризис сталинизма охватил и страны так называемого советского блока. К подавлению волнений немецких рабочих-строителей в Восточном Берлине в июне 1953 г. были привлечены советские войска. Еще большее значение имели выступления заключенных в лагерях главного управления лагерей МВД СССР (ГУЛАГ). Крупные восстания заключенных, вспыхнувшие в 1953-1955 гг., потрясли всю систему ГУЛАГа. Летом 1953 г. восстания произошли в Воркуте и Норильске. В конце 1953 г. выступления заключенных наблюдались в Унжлаге, Вятлаге и других "островах архипелага ГУЛАГ". Летом 1954 г. разразилось небывалое по силе и продолжительности восстание заключенных в казахском поселке Кенгире. Против восставших бросили армейские части и танки.

Выступления в ГУЛАГе имели большое общественное значение: несмотря на разнородность состава заключенных, все узники были едины в своей борьбе, направленной против существующего режима.

Восстания происходили и в лагерях, находящихся в центре страны, в крупных промышленных городах от Поволжья до Воркуты. По данным МВД СССР, на 1 апреля 1954 г. в ГУЛАГе было 1 млн. 360 тыс. заключенных. Из них за "контрреволюционные преступления" отбывали наказание 448 тыс. человек, за тяжкие уголовные преступления - около 680 тыс. Среди заключенных почти 28% составляла молодежь до 25 лет.

Восстания в лагерях потрясли всю систему ГУЛАГа, возникла опасность, что миллионы заключенных обретут свободу. А это могло стать детонатором больших социальных потрясений. Обстановка в стране угрожающе накалялась. СССР стоял перед необходимостью кардинальных мер, направленных на реформирование и-в то же время - сохранение сущности существующего режима. Это и была одна из важнейших причин, побудивших руководителей партии выступить с критикой сталинизма.

По мере приближения дня открытия съезда все острее становились дискуссии в президиуме ЦК КПСС.

Официальная версия истории появления секретного доклада Хрущева нашла широкое отражение в публицистике и научной литературе. Она сложилась под воздействием партийной пропаганды времен Хрущева, под влиянием его воспоминаний. Эта версия лежит в основе официальной историографии XX съезда КПСС.

К сожалению, в официальной версии мало правды. Имеющиеся в нашем распоряжении документы позволяют сделать существенный прорыв в установлении истины.

В воспоминаниях Хрущев стремился представить себя единственным членом президиума ЦК, который добивался постановки доклада о культе личности в повестку работы XX съезда. В его мемуарах утверждается, будто он призывал своих коллег "покаяться" перед съездом в том, что они знали о сталинских преступлениях и даже были причастны к ним.

Хрущев разделил членов президиума ЦК по степени информированности о сталинских преступлениях. По его мнению, он, а также Булганин, Первухин и Сабуров ничего не знали о фактах массового террора второй половины 30-х годов и, следовательно, не участвовали в терроре и не несут никакой ответственности за те преступления, которые совершил Сталин.

Другая группа - Молотов, Ворошилов - знали все. Микоян и Каганович также были полностью информированы, но им не были известны детали. Маленков не был инициатором массовых репрессий, но он выступал послушным исполнителем. "Сотни людей были репрессированы или ликвидированы в районах, куда Сталин посылал Маленкова наводить порядок".

Это весьма сомнительная классификация. Особенно в той части, которая относится к Хрущеву.

Вполне резонно замечание Микояна на эту часть воспоминаний Хрущева: "Чувствуется неприятная, фальшивая нотка - снять с себя всякую ответственность, которая ложилась на всех членов и кандидатов в члены Политбюро, работавших тогда при Сталине. Здесь, видимо, он хотел себя выделить из этого круга, представить себя в роли постороннего неосведомленного наблюдателя, рассчитывая на неинформированность читателя".

По мере приближения даты открытия XX съезда в президиум ЦК поступало все больше фактов о сталинских преступлениях. Активно действовала комиссия Поспелова, систематически информируя президиум ЦК о своей работе.

Все чаще на заседаниях президиума ЦК возникал вопрос о том, как информировать партию о вскрытых фактах сталинских преступлений. До 1 февраля 1956 г. речь шла только об информации по поводу массовых репрессий в отношении партийных и советских деятелей во второй половине 30-х - начале 40- -х годов.

1 февраля было решено доставить в ЦК бывшего следователя по особо важным делам МГБ СССР Б.В. Родоса, который находился в заключении за совершенные преступления. Об этом факте Хрущев рассказывал в докладе о культе личности[18]. Ответы на вопросы, заданные Родосу, поразили членов президиума ЦК. Он заявил: "Мне сказали, что Косиор и Чубарь являются врагами народа, поэтому я, как следователь, должен был вытащить из них признание, что они враги... Я считал, что выполняю поручение партии".

Впервые на заседании президиума ЦК так определенно и остро говорили о культе личности Сталина, о его методах, о нем как об организаторе массовых репрессий. Очевидно, желая подчеркнуть преступность действий Сталина, Хрущев заметил, что, "наверное, Ягода чистый человек", то же он сказал о Ежове.

9 февраля 1956 г. президиум ЦК заслушал сообщение комиссии Поспелова. Микоян вспоминал: "Докладчиком от комиссии был Поспелов (он был и сейчас остается просталински настроенным). Факты были настолько ужасающими, что, когда он говорил, особенно в таких местах очень тяжелых, у него на глазах появлялись слезы и дрожь в голосе. Мы все были поражены, хотя многое мы знали, но всего того, что доложила комиссия, мы, конечно, не знали. А теперь это все было проверено и подтверждено документами".

После доклада Хрущев изложил свою позицию: "Несостоятельность Сталина раскрывается как вождя. Что за вождь, если всех уничтожил? Надо проявить мужество сказать правду. Мнение: съезду сказать, продумать, как сказать. Кому сказать. И если не сказать, тогда проявим нечестность по отношению к съезду. Может быть, Поспелову составить доклад и рассказать - причины культа личности, концентрация власти в одних руках, в нечестных руках".

13 февраля, за день до открытия съезда, за несколько часов до заседания пленума ЦК президиум ЦК принял решение сообщить пленуму о том, что на съезде будет сделан доклад о культе личности. Далее развернулась дискуссия о том, кто должен выступить с докладом. Выступили все присутствующие члены и кандидаты в члены президиума ЦК. Большинством голосов было предложено, чтобы доклад сделал Хрущев.

Таким образом, вопрос о докладе и докладчике был решен лишь за день до открытия съезда. Решение об этом принял пленум ЦК, избранный еще на XIX съезде.

Возникает вопрос: почему Хрущев писал впоследствии, что решение заслушать доклад о культе личности было принято во время работы съезда, в его последние дни? Об этом же свидетельствовал Микоян в своих заметках на воспоминания Хрущева.

В заключительной части диктовки, после рассказа о злоупотреблениях властью и злодеяниях Сталина, Хрущев смягчил общую оценку Сталина, объясняя его деятельность "любовью к трудящимся, стремлением защитить завоевания революции".

В тексте доклада, зачитанного на XX съезде, эта формула приобрела законченное выражение: "Бесспорно, что в прошлом Сталин имел большие заслуги перед партией, рабочим классом и перед международным рабочим движением. Вопрос осложняется тем, что все то, о чем говорилось выше, было совершено при Сталине, под его руководством, с его согласия. Причем он был убежден, что это необходимо для защиты интересов трудящихся от происков врагов и нападок империалистического лагеря. Все это рассматривалось им с позиций защиты интересов рабочего класса, интересов трудового народа, интересов победы социализма и коммунизма. Нельзя сказать, что это действия самодура. Он считал, что так нужно делать в интересах партии, трудящихся, в интересах защиты завоеваний революции. В этом - истинная трагедия".

Говоря о роли Сталина в войне, Хрущев собирался сказать, что "после съезда партии нам, видимо, необходимо будет пересмотреть оценку многих военных операций и дать им правильное объяснение. При этом мы увидим, сколько миллионов жизней стоило нам это руководство". Приняв первую фразу в этом отступлении от доклада, ЦК посчитал необходимым последнюю фразу снять, что и было сделано.

Даже после смягчения некоторых формулировок и купюр доклад стал грозным обличительным документом сталинской эпохи. Он произвел ошеломляющее впечатление на делегатов съезда. Это заставило изменить первоначальный замысел, предполагавший сохранение доклада в тайне от всей партии. Сразу после съезда было принято решение познакомить с докладом всю партию, затем актив комсомольских организаций, работников советского аппарата.

С докладом были ознакомлены руководители делегаций партий тех государств, где коммунисты были у власти, а также присутствовавшие на съезде делегации компартий Италии и Франции. Затем доклад в сокращенном виде был разослан руководителям остальных коммунистических партий мира.

Но удержать в тайне содержание секретного доклада так и не удалось. 4 июня 1956 г. доклад Хрущева в переводе на английский был опубликован в США одновременно госдепартаментом и газетой "Нью-Йорк тайме". Спустя несколько недель доклад появился за границей на русском языке в переводе с английского.

Однако даже несмотря на то, что текст доклада увидел свет на Западе и весь мир мог открыто прочесть его, в нашей стране секретный доклад Хрущева опубликовали только в 1989 г., на пятом году горбачевской перестройки. Казалось бы, раз с его содержанием уже широко ознакомлена партия, комсомольский, советский актив, ничто не мешало его публикации, но ее все не было. Невольно встает вопрос: чем это было вызвано?

Во-первых, очевидно, нежеланием публично признавать перед народом, перед обществом преступления сталинского режима.

Во-вторых, боязнью партийного руководства давать в руки граждан страны документ колоссальнойобличительной силы. Открытая публикация подразумевала бы и гласное обсуждение, не только среди членов партии, но и среди всего народа. Этого партийное руководство боялось больше всего. Критика сталинских преступлений могла перерасти в критику всей политической системы, в условиях которой такие преступления были возможны.

Реакция на доклад Хрущева и в партии, и в стране была неоднозначной: от полной поддержки до полного неприятия.

Осуждение произвола Сталина, признание тоталитарного характера его власти многими были восприняты как призыв к демократизации общества, к восстановлению свободы личности, к возможности, по крайней мере коммунистам, высказывать свое мнение. Так думали рядовые члены партии, составлявшие ее большинство. Они были полны надежд на коренные преобразования в жизни партии и страны, полагали, что ' будут выработаны гарантии, исключающие возможность повторения преступлений, совершенных Сталиным.

Но верхушка партии, ее номенклатура, как ей казалось, уже решила главную для себя задачу: пришел конец массовым репрессиям, непредсказуемым ударам по руководящим партийным, государственным, хозяйственным кадрам, они обрели определенную безопасность. Дальнейшая десталинизация грозила разрушением устоев монопольной власти партии, ее диктатуры.

Пытаясь спасти авторитет партии, ее руководство выдвинуло экономическую программу, призванную в короткие сроки коренным образом улучшить материальное положение граждан страны. Было объявлено решение о подъеме сельскохозяйственного производства, о расширении строительства жилья, увеличении объема социальных благ, сокращении продолжительности рабочей недели. Но социально-экономическая и политическая структура общества не могла обеспечить рост материальных и духовных потребностей людей. Все широко разрекламированные социальные программы проваливались. Экономика, базировавшаяся на жестком бюрократическом централизме, была обременена непосильными расходами на военнопромышленный комплекс, на содержание огромной армии, авиации и военно-морского флота. Ослабление репрессивных начал делало хозяйственную систему, которая покоилась на внеэкономическом принуждении, все менее эффективной. Предпринятые преемниками Хрущева попытки экономических реформ также не увенчались успехом. Все это указывало на обреченность режима и лишь отодвигало время его краха.

XX съезд КПСС не устранил притязаний высшего партийно-государственного руководства на ничем не ограниченную власть, на собственную непогрешность. Оно испугалось начавшихся демократических веяний и скоро приступило к реставрации сталинизма. Но загнать джина обратно в бутылку оказалось невозможно. Несмотря на репрессии и гонения, противостояние прогрессивных сил коммунистической диктатуре постепенно нарастало.

В.П. Наумов

(публикация приведена в сокращении)

По теме:

Как доклад Хрущева о культе личности оказался на Западе