Общественно-политический журнал

 

 

При таком подходе к образованию у России нет будущего

В октябре 2009-го Медведев посетил Казань, а в ней – среднюю школу № 177, которую в городе ещё называют метшинской – по имени мэра Ильсура Метшина. Школа строилась при нём, и на её открытии, в 2007-м, мэр назвал её школой будущего. Почему школой будущего? Потому, что: «Эта школа САМАЯ БОЛЬШАЯ в Татарстане!» - сказал градоначальник. Оказалось, как в воду глядел. Теперь, спустя 5 лет, Путин дополнил ответ казанского мэра, пояснив, что чем крупнее школа, тем качественнее образование она даёт. Доказательства? Их нет. Есть только весьма сомнительные доводы.

Пытаюсь помочь Путину, напевая про себя: «Товарищ Путин – вы большой учёный. В образованьи знаете вы толк». Штудирую книгу Татьяны Коржихиной «Советское государство и его учреждения». Вывод: за все годы советской власти никому и никогда в голову не приходила идея укрупнения школ. А жаль, может быть, если бы школы вовремя укрупнили, то и СССР бы не распался?

Делаю вторую попытку – перечитываю мемуары Александра Васильевича Головнина, который, будучи в начале второй половины 19 века министром народного просвещения, проводил коренную реформу министерства. При нем был издан новый университетский устав 1863 года, вводивший университетское самоуправление, устав гимназий (1864), повышавший их роль в подготовке к университетскому образованию. Принятое при нем "Положение о народных школах" послужило основанием для широкого развития земской начальной школы. Это я к тому, что Головнин в просвещении человек далеко не случайный, а он, в отличие от наших современных начальников считал, что при 600 или более учениках школа становится неуправляемой. Таким образом, укрупняя школы, наша власть собирается наступить на грабли, о наличии которых специалисты предупреждали еще 150 лет назад.

Кстати о цифре «600». Мне довелось работать в школе, в которой обучалось сначала 1200 учеников, а потом недалеко построили новую школу, и у нас осталось именно 600 ребятишек. Что почувствовали все? То, что школа стала более теплой в смысле человеческих отношений, даже директор, который практически не преподавал, а значит, мало общался с учениками, стал звать всех по именам. Что же касается качества знаний, то оно практически не изменилось. Даже стало чуть выше. Я тогда как раз работал завучем по учебной части - вёл статистику и анализировал различные показатели работы школы.

А ещё, пока я рылся в памяти и книгах, пытаясь найти доводы в поддержку идеи Путина, мне вспомнился один телерепортаж из Норвегии времен горбачёвской гласности, вызвавший жгучую зависть. Там, в маленькой деревушке, где в школе обучается всего несколько десятков ребятишек, каждого спрашивают, чем бы он хотел заниматься в следующем учебном году. Одна кроха, закончившая первый класс, сообщила, что хочет научиться играть на трубе. И вот, деревня выписывает на год учителя музыки для этой девочки. Одной! И учитель живёт в этой деревне целый год и учит всего лишь одного (!) ребёнка играть на трубе. С тех пор, я верю, что при таком подходе к образованию, у Норвегии есть будущее.

А у России? Сумлеваюсь, что-то. Ведь мыльные пузыри, чем больше их надуваешь, тем быстрее они лопаются.

Андрей Филимонов