Общественно-политический журнал

 

 

Путин и нары

Первого июня этого года, во время саммита Россия – ЕС в Берлине, в гостиницах, где жили журналисты, были разбросаны листовки с лозунгом «Путина на нары».
Путин прокомментировал этот лозунг так: «Если на нары - то в хорошей компании».

 Его ирония основана на том, что на сознательном уровне он «нары», конечно, исключает. Он уверен - это следует из его высказываний, - что он останется у власти еще 15 или даже 20 лет. Если же крушение системы, построенной им и генералитетом Лубянки, произойдет раньше, то он и вся «хорошая компания» сбегут заграницу.

Сбежать они, наверно успеют, но когда в России установится народовластие и заработают демократические институты, в том числе парламент и прокуратура, то будут проведены расследования в отношении всех представителей нынешней власти, и по многим будут заведены уголовные дела. По большинству дел будут, очевидно, вынесены обвинительные приговоры. В том, что они «жулики и воры», убеждена не только «Республика Интернет», ставшая уже второй или параллельной Россией, но и 90% населения страны.

Выдачей этих лиц в Россию займется Интерпол. Путин, наверно, думает, что его, как бывшего президента, не выдадут. Выдадут. И его, и «хорошую компанию». Слишком тяжкие обвинения будут им предъявлены.

Какие? Обвинения в государственной измене, в том, что они, придя к власти, совершили государственный переворот, в результате которого был изменен государственный строй России. Из демократической республики она превратилась в диктатуру генералов на Лубянке. Уничтожены гражданские и политические свободы. Свобода слова, свобода демонстраций, независимые политические партии, свободные выборы, независимый парламент, разделение властей, независимый суд - все эти свободы или уничтожены или превращены в фарс. Будет наш Российский «Нюренбергский процесс»! Государственная измена будет доказана.Приговорят главных обвиняемых, несомненно, к пожизненному заключению.

То, что Путин употребил слово «нары», а не «сопли», «сортир» и прочие из его лексикона, говорит о том, что его подсознание знает, что ему на самом деле грозит. И подсознательный страх (даже к Фрейду не надо обращаться) заставил его употребить это слово вслух. Ведь он мог и не комментировать лозунги на листовках.

Что же ждет его и «хорошую компанию» на нарах? Не дай Бог, они попадут в общие камеры. Там всем руководят блатные, а как они относятся к представителям власти, бывшим следователям, прокурорам, мвдэшникам, я хорошо знаю. Заработав в эпоху социализма четыре судимости за антисоветскую деятельность, я побывал во многих тюрьмах и лагерях. Эту публику на нары не пускают. Их заставляют спать у параши. Ночью все, кто ходит на парашу, будут мочиться, переступая через них. Их бьют, «опускают» и всячески над ними издеваются, и в дополнение к сроку, это им кара за то, что они издевались над своим народом.

Их спасение в одиночном заключении. Если у будущих властей хватит благоразумия, то одиночное заключение будет включено в их приговор, чтобы не подвергать их издевательствам блатных. В спасительной одиночке у Путина и членов «хорошей компании» будет много времени подумать о вине перед народом.

Как ни странно, я - старый политзэк - буду относиться к ним, когда они окажутся в тюрьме, с чувством жалости. Этому меня научила одна девочка лет 10-11. Когда ее спросили, как она относится к Сталину, она сказала, что она его очень жалеет. А когда ей сказали – ты что, не знаешь, это был тиран и убийца миллионов, она ответила – все хорошо знаю, а жалею его потому, что представляю, какие муки он испытывает в аду.

Тем, кто упрекнет меня в таком «диккенсовском» конце, я отвечу, что одиночка может стать адом на земле потому, что сидящий в ней знает, что он никогда не выйдет на волю. Живя в Америке, я читал много историй о приговорённых к пожизненному заключению, для которых одиночка становилась чистилищем, в котором угрызения совести приводили их к другой – духовной свободе. Многие написали книги, по некоторым были даже сделаны фильмы.

Вот теперь меня упрекнут в голливудском конце.

Виктор Красин
советский экономист, правозащитник, узник сталинских лагерей