Общественно-политический журнал

 

 

Те, что не сдают своих

Со всех сторон мы слышим: он никогда не сдаёт своих, никогда не сдает, никогда.

 Все, кто смотрит Дзядко на Дожде, видели и слышали, а кто читает и смотрит интернет, читали и смотрели рассказ Юлии Сазоновой – бывшей мировой судьи, ныне оппозиционерки. Она пришла в Мосгорсуд совсем юной в 18 лет и окунулась в эту атмосферу, где подсудимые всегда выкручиваются, а адвокаты и пресса мешают работать, попала в систему, которая вместе с полицией делает одно дело – ловит и наказывает нарушителей. Когда привезли сажать Каспарова и других, никто ей не звонил, никто на нее не давил, ни о чем не намекал – и так было ясно, что всех их надо посадить. Из самой ситуации было ясно. Небольшие недочеты полиции не в счет – они же делают одно дело. Она рассказывала обо всем этом вполне искренне, как радовалась повышению и как огорчалась, что не сумела за один вечер посадить всех, кого к ней привезли. Не справилась – строго сказал ей начальник. И тормознул документы на повышение.

Меня уже давно поражают высказывания многих моих, безусловно, разумных и порядочных коллег по профессии относительно необходимости повысить независимость судей, исключить давление со стороны и проч. Зачем же этой девочке еще независимость? Никто на нее не давил, когда она сажала Каспарова. Она и так независима, но нельзя же быть независимой от себя и от корпорации, в которой работаешь. За несколько лет работы в охранительной корпорации (назовем ее так) она вполне впитала корпоративный дух: «мы делаем одно дело». Корпорации нужны лояльные и эффективные и она эти качества в своих членах вырабатывает с младых ногтей. Тех, кто эффективен и лоялен - не сдает никогда. Остальных – выгоняет.

Надеюсь, у тех из моих коллег, кто говорит и пишет о повышении независимости судей, после рассказа этой девочки – Юлии Сазоновой – откроются глаза на истинную картину. Может быть, они поймут, наконец, что г-жа Егорова никакая не судья, а просто строгий и довольно придирчивый начальник в том подразделении корпорации, где работала Юля. И сама Юля вовсе не ощущала себя судьей и судьей не являлась. Когда ее назначили, она радовалась, что ее назначили на хорошую должность, а когда работала – просто выполняла свою работу в корпорации и, естественно, следовала тому корпоративному духу, который в любой корпорации невидимо, но очень действенно разлит.

Наши элиты организованы в несколько таких крупных корпораций: бюджетно-финансовую, ресурсоэксплуатирующую, военно-техническую, охранительную, церковную, баланс интересов которых и обеспечивает стабильность. Одна из таких элит первоначально получила власть путем законных процедур, и использовала эту власть не для демонтажа, а для усовершенствования корпоративной организации контроля общества. Получилась привычная большинству система, только не с одной корпорацией – КПСС – а с несколькими. Поэтому большинством эта знакомая система была принята - она обеспечивает стабильность.

Хорошо выстроенный корпоративный контроль общественной жизни позволил элитам больше не подтверждать свое право на власть перед народом, а получать ее путем соглашения между собой. Поэтому они никогда не сдают своих. Из КПСС тоже очень редко выгоняли.

Ментовские пытки, коррупция - прямые следствия такой структуры, так как сферы жизни поделены между корпорациями и каждой корпорации в своей сфере предоставляется полная свобода. Если одни полезут в дела других, стабильность разрушится. В этом технологическое отличие от КПСС – она была одна, в ней была очень жесткая, отлаженная структура, и все друг друга контролировали, т.е. были солдатами партии.

Сегодняшние корпорации поделили между собой общественную жизнь примерно так же, как Гитлер и Сталин поделили Восточную Европу. Россия сегодня – это место, где делят между собой власть и собственность несколько крупных корпораций, а нас, граждан России, используют в качестве инструментов этого дележа. Все как-то любят говорить о захвате власти Путиным. Но я совершенно уверен, что, если завтра Путин нарушит баланс интересов корпораций, послезавтра будет в судебном порядке установлена его, например, недееспособность или превышение им предельного возраста пребывания в должности, и он будет от нее отстранен. Если так произойдет (вряд ли, конечно), то мы увидим ГКЧП 2.0, но в более жестком исполнении.

Подобная организация общественной жизни слишком аморальна и видно, что нравственное чувство все большего и большего числа людей не желает с этим мириться. Я считаю, что нормальное нравственное чувство значит в жизни многих людей гораздо больше, чем возможность участвовать в распределении денег, полученных в результате хищнической эксплуатации богатств страны. Поэтому, я надеюсь, что на достаточно коротком временном отрезке примерно в 5-10 лет эта корпоративная структура будет ликвидирована.

Есть два пути такой ликвидации: либо корпорации сами демонтируются, как КПСС, либо им придется ломать хребты. КПСС сгнила и надо попытаться сделать то же самое и с нашими корпорациями – разложить их изнутри. Это возможно, если в тех людях, кто участвует в работе корпораций, постепенно пробудить совесть ли, чувство ли самосохранения.

К сожалению, на чувство самосохранения рассчитывать сложно - риска участия в деятельности подобных корпораций, похоже, нет. После ликвидации КПСС люстраций не было и это запомнилось. Теперь прекрасно видно, для чего нужны люстрации – это мощное противоядие от того, что произошло с нами.

Тем не менее, в некоторых из них уже что-то проснулось, и они покидают корпорации. Но пока таких ничтожно мало. Надо помогать этому процессу. Naming and shaming - вот, я полагаю, один из доступных сегодня способов разложения корпораций. Поэтому я и написал этот пост.

Юрий Фогельсон