Общественно-политический журнал

 

Чекистская диктатура

Вот и заканчивается президентский срок Дмитрия Медведева. Заключительным аккордом стало его заявление о том, что он не либерал, а самый что ни на есть настоящий консерватор, а потому готов возглавить партию "Единая Россия" и работать над ее улучшением. Это был его последний и самый впечатляющий удар по чувствам либеральной общественности, которая до самого конца сохраняла веру в его скрытый либерализм и модернизационный потенциал. Сохраняла даже после знаменитой рокировки на съезде "Единой России" в сентябре 2011 года, когда неведомым образом прочитала на его лице следы унижения. После того как все надежды окончательно рухнули, на Медведева вылилось немыслимое количество оскорблений. Разочарование либеральной общественности подытожила Лилия Шевцова в статье с характерным названием "Притворная модернизация".

Однако не Медведев виноват в том, что ему удалось расширить "базу власти за счет вовлечения в ее орбиту либерально настроенных слоев, уверовавших в его модернизационную мантру". Это не его проблема, что "надежда на обновленческие порывы и попытки придать им убедительность стали занятием немалой части либерального сообщества". Это не его беда, что он "самим фактом своего существования дал возможность Западу оформить политику попустительства в отношении российского авторитаризма". Это только проблема либеральной общественности как в России, так и на Западе. Это исключительно вопрос интеллектуальной проницательности и интуиции, а в конечном счете понимания российских проблем наблюдателями - даже такими, по мнению Шевцовой, специалистами, как Збигнев Бжезинский, который тоже "поверил в медведевскую оттепель".

Причина разочарования прежде всего в том, что либеральная общественность все эти четыре года просто-напросто закрывала глаза на действия президента Медведева, предпочитая внимать его либеральной риторике. А если и обращала внимание на действия, то только на те, в которых содержался хотя бы намек на либеральное содержание. В качестве примера можно привести Алексея Венедиктова, под лупой разглядевшего либеральные послабления в российской пенитенциарной системе.

Все это время особенно впечатляюще со стороны либеральных экспертов звучали заявления, что они не смотрят государственные каналы российского телевидения, на что всегда хотелось возразить: "А надо бы смотреть!". И уж тем, кто занимается политическим анализом, смотреть обязательно. В противном случае картина происходящего получается не просто односторонней, а искаженной. И прессу следует читать разную, а не только либеральной направленности. И не только центральную, но и провинциальную. Благо, возможности Интернета позволяют это делать, находясь в любой точке земного шара.

Уже итоги первого года президентства Медведева заставляли сделать вывод, противоположный представлениям о нем как о либерале. Президентство Медведева было не пустым и далеко не ничтожным, а вполне успешным. Все прошедшие четыре года он был исключительно активен. Именно он провел в жизнь решения, которые без преувеличения можно назвать судьбоносными для будущего страны - но только не для либерализации режима, а для его укрепления. Достаточно напомнить лишь некоторые из этих действий:

"Вооруженный конфликт с Грузией в августе 2008 года и сопутствующая ему информационная война; расширение полномочий ФСБ и укрепление системы политического сыска в стране; усиление борьбы с "экстремизмом" – создание центров по противодействию экстремизму при управлениях внутренних дел и межведомственной комиссии по борьбе с экстремизмом; продление полномочий президента до шести лет, а Думы – до пяти; реформа МВД, включая негласную чистку милицейской элиты, кадровая чистка губернаторского корпуса и особенно репрессии против мэров российских городов; принятие долгосрочного курса на милитаризацию страны, что было названо императивом в недавнем заявлении президента по поводу отставки министра финансов Алексея Кудрина".

Пережив полное разочарование в президенте Медведеве, какой же вывод делает либеральная общественность? "Модернизационная риторика, несущаяся из Кремля, – пишет Шевцова, – сделала более очевидной деградацию российской системы... обнажилась глубина деморализации правящего класса, атрофирование его чувства ответственности и потеря понимания им предела, за которым неизбежен провал в бездну..." Одним словом, "на поверхность вышли процессы, которые говорят о начале агонии системы".

По-моему, и здесь дело обстоит с точностью до наоборот. Мы имеем дело не с агонизирующим, а со вполне молодым режимом, которому только предстоит пройти до конца цикл своего авторитарного развития. По сути же это не просто авторитаризм, а диктатура, что было наглядно продемонстрировано в Москве 4 марта, когда центр столицы буквально оккупировали подразделения внутренних войск. Можно с уверенностью предполагать, что и дальнейшие события будут развиваться по традиционному для России сценарию с поправкой на современную историческую обстановку. Это укрепление и расширение границ унитарного государства, развитие военной промышленности, дальнейшее закрепощение народа и воспитание его в духе служения власти, патриотизма и оборонного сознания.

Эти идеи не только находят отзвук в сознании подавляющего большинства россиян, но еще и укрепились после многолетней массированной кампании развенчания либерализма, апологии антизападничества, пропаганды традиционного самовластия и великодержавия как высших ценностей российской цивилизации. И никакие открытые границы этому не помешали. При всем этом действия власти и дальше будут сопровождаться всплесками народного недовольства и проклятиями. Но власть в России ругали всегда, даже в сталинское время – достаточно ознакомиться с информационными сводками о настроениях масс, которые составлялись ОГПУ-НКВД. Но ведь и надеяться при этом будут только на власть - и только от нее ждать проявления политической воли.

К тому же перед нами режим, который научился не только извлекать уроки из неудач прошлого, но и взял на вооружение современные западные политтехнологии и практику информационных войн. Более того, научился выигрывать в этих войнах и обращать негодование общественности в свою пользу гораздо более тонкими методами, чем это делалось при Сталине, когда надо было "поднимать ярость масс". Сегодня прогрессивная общественность во многих случаях даже не осознает, что играет на стороне власти, легитимизируя и укрепляя ее, в том числе выполняя за нее работу "чистильщиков". Только что отшумела кампания против коррупции православной церкви. До этого была антикоррупционная кампания против "партии жуликов и воров". А еще раньше кампания осуждения мэра Москвы Юрия Лужкова.

Самой главной проблемой современной России остается неспособность прогрессивной общественности действовать независимо от верховной власти. Этот диагноз был поставлен еще в конце XIX века генералом Ростиславом Фадеевым: "Россия представляет единственный в истории пример государства, в котором весь народ без изъятия, все сословия, вместе взятые, не признают никакой самостоятельной общественной силы вне верховной власти и не могут признавать, не могут даже мечтать о ней, потому что такой общественной силы не существует в зародыше".

И вот из 2012-го в качестве подтверждения звучат слова профессора экономики из Новосибирска: "Через... дней президентом России вновь станет Владимир Путин. И наша страна начнет возвращаться к исконно русским формам правления, генетически закрепленным в нашем социально-экономическом организме и, что особенно важно, в наших душах... Этому возвращению не мешает рыночно-демократическая фразеология, ролевые слова ритуального характера. Сегодня восстанавливаются традиционные национальные формы хозяйствования и, возможно, в предстоящие 12 лет позитивные сдвиги всё же произойдут. Гены, господа!".

Помня о до сих пор актуальном диагнозе генерала Фадеева, придется согласиться и с выводом Дмитрия Шушарина, давно толкующего о формирующемся в современной России неототалитаризме: "Именно "нео", строящий лагерный режим на основе самоконвоирования, допускающий выход за пределы зоны, но обращающий любую общественную и политическую активность в лагерную самодеятельность".

Жестко? Да. Но, к сожалению, ближе всего к истине. А для выработки адекватной стратегии на будущее либеральной общественности не хватает именно трезвого взгляда на окружающую действительность.

Цитата:

"Уже итоги первого года президентства Медведева заставляли сделать вывод, противоположный представлениям о нем как о либерале."

Виктор Шендерович не ждал год, а написал 10 марта 2008 г.:

Очередные грабли

Назначение Медведева «любимой женой» президента ввело либералов в состояние предподарочного ожидания. Вот завтра папа уйдет из дому — и начнутся гостинцы.

Слив о юношеской склонности преемника к группе Deep Purple был воспринят общественностью как его тайная готовность к демократическим реформам. Один мой знакомый посчитал вызовом Путину употребление слова «свобода» в красноярской речи. Двое других сочли сигналом к восстанию упоминание имени академика Лихачева.

Теперь все они полагают, что Дмитрий Анатольевич при первой возможности сделает ноги от чекистов и поведет страну в сторону нормальной жизни — и вот тут самое время уточнить терминологию.

Если под реставрацией «нормальной жизни» имеется в виду возвращение в список русского «Форбс» тех, которые с приходом Путина и Ко были отодраны от трубы и металлопроката, то, конечно, самое время начинать волноваться и трепетать в надеждах. Тяготеющий не к Игорю Ивановичу, а к Татьяне Борисовне, Дмитрий Анатольевич корпоративные ожидания постарается не обмануть.

Но тем, кто под «нормальной жизнью» понимает свободу слова, честные выборы и прочие европейские вольности, следует нынче же принять холодный душ и перестать галлюцинировать. Ничего этого при Медведеве не будет — по крайней мере, по его воле. Ибо даже самая симпатичная унтер-офицерская вдова не станет сечь себя самостоятельно.

Чтобы Первый канал и ВГТРК боролись за право пригласить в вечерний прямой эфир Немцова с Миловым для рассказа о «Газпроме»? Ну, начинайте ждать, я засекаю время.

Да и заведомо нелегитимные выборы связали руки г-ну Медведеву почище всяких коррупционных «скелетов в чулане». При мало-мальски работающих механизмах общественного контроля над властью он на второй день услышит хрестоматийное «А ты кто такой?» — и ответить будет нечего. Увы, президент он только по версии Чурова — Добродеева, по этим «наперсточным» правилам, ломать которые для него — самоубийство.

...Итак, уточним ожидания и прикинем линию поведения. Да, человек не из ГБ — это лучше, чем человек из ГБ, и отсутствие личного пыточного опыта — немало в стране, где Иван Грозный и Петр Первый почитаются лучшими из царей.

Да, политическая история по преимуществу состоит из выбора между плохим и ужасным, и Медведев, разумеется, не худший вариант. Ждать Гавела России в настоящее время неоткуда — такой президент появляется в ответ на общественный запрос на свободу, а этот запрос был дискредитирован еще при Ельцине, а при Путине оболган и закатан под асфальт. Куда податься бедному либералу? Вот и начинает либерал озираться, ища среди начальства лицо почище…

Мы уже позволили однажды морально связать себя с властью, которая (по контрасту с предыдущей) показалась нам приличной, — до сих пор не отмоемся. И еще много лет при слове «демократия» россияне будут вспоминать не академика Сахарова, а саранчу из абрамовичей и дерипасок, налетевшую на бесхозные отрасли народного хозяйства...

Самое неприятное, что может случиться сейчас с Россией, — это новый публичный «контракт» между демократами и коррупцией, коррупцией, на наших глазах меняющей казарменный сленг на сленг светский, принимающей приятные глазу очертания... Близость к ней ударит потом новой, на многие годы, дискредитацией демократии и демократов — это ясно как божий день.

Но грабли уже положены, и либеральная общественность радостно бежит навстречу.