Общественно-политический журнал

 

 

Медведеву легче отказать в помиловании, чем объяснять, что он просто никто

Будем считать, что президент свое мнение высказал: кто не подает ходатайство, тот не подлежит помилованию. Это грубая юридическая ошибка, которую, вероятно, исправить в ближайшее время будет невозможно. Потому что, по всей видимости, и Путина, и Медведева учил один и тот же скверный преподаватель.

Медведев этой резолюцией сокращает свои собственные полномочия. Для примера рассмотрим абстрактный случай. Президент ведь получает информацию, в том числе и о судебных делах, из разных источников. Он нормальный человек, он может смотреть телевизор, читать газету. И его может заинтересовать информация о том, что где-то женщина, имеющая нескольких несовершеннолетних детей, была осуждена на очень большой срок и приговор вступил в силу. И что, президент скажет, что ничего не может сделать, потому что у него нет обращения этой женщины с просьбой о помиловании? Чушь!

В Конституции России, там, где перечисляются компетенции президента, говорится, что «президент осуществляет помилование» (статья 89). Точка. Что из этого следует? Что это собственное право президента и никакими условиями оно не ограничено. Если взять другие функции президента, прописанные в той же Конституции, то там написано, что он не назначает судей Конституционного суда, а представляет кандидатуры на утверждение Совета Федерации. Или представляет кандидатуры губернаторов на утверждение законодательных собраний регионов.

Те, кто имеет иную точку зрения, ссылаются на статью 50 Конституции, где говорится, что «каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом, а также право просить о помиловании или смягчении наказания». И вот в это «имеет право просить о помиловании» они упираются.

Но это права не пересекающиеся. Конечно, осужденный имеет право просить о помиловании. Но где сказано, что для помилования должны быть выполнены оба условия? Если бы компетенция президента была сформулирована иначе, скажем, было бы написано: «Президент рассматривает ходатайства осужденных о помиловании и принимает по ним решения», - я бы сдался и сказал: да, эти статьи корреспондируют одна с другой. Осужденный имеет право подать ходатайство, а президент имеет право рассмотреть и принять решение. Но ничего этого нет. Это два независимых права.

Но с президентом кто ж поспорит? Да еще с президентом, который как бы чуточку президент, а по большей части не президент. И до 4 марта он таким был, а уж сейчас тем более.

Зачем он ограничивает свои полномочия? Да потому что ему совершенно ясно одно: без согласия Путина никакого решения принять он не может. А признать это вслух он никогда не сможет, поэтому находит любые отговорки.

 Очень похожим образом поступил на днях Следственный комитет. Они отчитались президенту, что проверили по его поручению дела, которые были указаны в списке политзаключенных, где было также дело "ЮКОСа". И вдруг «установили», что эксперты, которые проводили экспертизу по второму делу "ЮКОСа", получали гранты от «Открытой России» - организации, получавшей деньги от "ЮКОСа". Это вранье в чистом виде, и это опровергли и Морщакова, и Федотов. И на сайте президентского совета можно найти заключения независимых экспертов, которые понятия не имели ни о какой «Открытой России» и изучали материалы независимо друг от друга уже после вынесения второго приговора. Что может сказать Следственный комитет – что они все наврали и все заключения неправильные? Значительно легче привести другой аргумент – все эксперты купленные!

То же самое и с Медведевым. Ему значительно легче дать отрицательную резолюцию на заключение об институте помилования, чем объяснять, что он просто никто. Что он не может осуществить никакого помилования, потому что Путин этого не разрешил. Это не медведевское дело, а путинское.

Юрий Шмидт