Общественно-политический журнал

 

Убит Шамиль Джикаев. Бесчеловечное преступление, совершенное нелюдями - исламскими фанатиками и уголовниками

Вчера днем на окраине Владикавказа было обнаружено тело народного поэта и декана факультета осетинской филологии Северо-Осетинского государственного университета Шамиля Джигкаева. Преступники практически отрезали 71-летнему поэту голову. Господин Джигкаев не раз заявлял, что ему поступали угрозы расправы за написанное им стихотворение. Причем неизвестные грозились именно обезглавить его.

Как стало известно "Ъ", тело Шамиля Джигкаева около 15:00 недалеко от поселка Редант нашли полицейские, выехавшие на место, указанное неизвестным, позвонившим в дежурную часть. Труп с отрезанной головой, которая едва держалась на шее, лежал возле опоры канатной дороги. По словам участников осмотра, на месте обнаружения тела не было никаких следов борьбы. Скорее всего, труп привезли туда на машине и выбросили. В следственном управлении СКР по Северной Осетии добавили, что тело имело признаки "волочения по земле".

Известно, что вчера утром господин Джигкаев работал в университете, откуда ушел около двух часов дня. Представители управления СКР сообщили, что возбуждено уголовное дело по ст. 105 УК РФ ("Убийство") и уже выдвинуто несколько версий о мотивах происшедшего.

Шамиль Джигкаев — пожалуй, самый известный из современных осетинских поэтов, три года назад оказался в центре скандала, который, в свою очередь, стал продолжением другого. Осенью 2008 года несколько автобусов с совершающими хадж жителями Чечни и Ингушетии остановились у мемориала жертв теракта в бесланской школе N 1 "Город ангелов". По словам сотрудников администрации Правобережного района, паломники вышли из автобусов, чтобы справить естественную нужду. Замечания находившихся недалеко местных подростков они проигнорировали. Тогда те забросали автобусы камнями. Сами молитвенники утверждали, что сделали остановку для совершения намаза. Через месяц после этого в журнале "Мах дуг", издающемся на осетинском языке, появилось стихотворение Шамиля Джигкаева "Отправляются волчата совершать хадж" — о его отношении к этому инциденту, в котором, как показалось местным мусульманам, были оскорбления их религии. Произведение было переведено ими на русский язык и разослано во все северокавказские мусульманские общины. Тогда же в прокуратуру поступило обращение с требованием признать стихотворение экстремистским. Однако проведенная проверка ничего подобного не обнаружила.

Вот это стихотворение:

Фæцæуынц бирæгъы цот хадзы,
Кæрон сæ тæригъæдтæн нæй.
Йæ кæнон тугдзых сырд нæ уадзы,
Лæбуры хурмæ дæр зыдæй.

Сæ хъуыран бирæгътæн - ыссыртæ,
Вæййы сæ ламаз дæр фыдвæнд;
Хуытау нæ уæлмæрдты цъæх сырдтæ
Кæнынц Хуыцауы раз фыдгæнд.

Гъей, сихтæ! Зæхх уæ быны ризæд,
Кæнут уæ ингæнтæ хуылыдз!
Æлгъыст фæут, æлгъыст! - фæмизæд
Уæ кувæн сау дурыл мæ куыдз.

Едут волчата на Хадж
Нет конца их преступлениям
Не угомонятся кровожадные хищники
Даже кидаются на солнце.

Святая книга этих волков - клыки
 Даже молитва - с преступным умыслом
Как свиньи на нашем кладбище зёлёные звери
Совершают перед Богом злодеяние.

 Эй, шейхи! Пусть земля дрожит под вами,
 Увлажняйте свои могилы!
 Проклятые, будьте прокляты! - пусть помочится
 На вашем молитвенном чёрном камне моя собака.

Перевод с североосетинского: alansalbiev

Как следует из текста, Шамиль Джигкаев не считает варваров, которые осквернили Город Ангелов своими нечистотами ни людьми, ни, тем более мусульманами. Следовательно, под фразой "молитвенный чёрный камень" не подразумевается что-то святое для мусульман, как это пытались раздуть всякие проходимцы. Ингушские и чеченские спортсмены-подростки ехали на автобусе в аэропорт, по дороге остановились возле мемориального кладбища, на котором покоятся жертвы бесланской трагедии и под одобрительные возгласы сопровождающих их старших, начали мочиться на ограду этого кладбища. Только вмешательство органов правопорядка спасло их от жестокой расправы со стороны местного населения.

ДЫУУАДÆС ДЗЫРДЫ

Ирон дзырдтæ мын хуртæ сты... Уæддæр
 Дыууадæс дзырды — се ‘ппæтæй хуыздæр.
 

 Лæууы сæ сæргъы фарны дзырдтæн ЦАРД,
 Йæ фидауц уымæн — арвы стъæлфæн — АРТ.
 

 Нæртон дзырдтæн сæ фæлмæндæр у МАД,
 Цæуы йæ армæй адæмыл БÆРКАД.
 

 Нæ дзыллæйæн йæ рухсдæр бæллиц — ФАРН,
 Уæздан лæгæн йæ уæлдæр цин — ÆФСАРМ.
 

 Сыгъдæг удæн йæ мæты сæр — ХÆЛАР,
 Ыскæны мах Хуыцауы ‘мсæр ÆХСАР.
 

 Лæджы нысан — СÆРИБАР æмæ КАД.
 Сæ сæрвæлтау хъæуы хæцынæн КАРД.
 

 Æппæт хæрзтæн ИРЫСТОН у бындур, —
 Æнæ уый мæн нæ тавдзæни сæ хур.
 

1981 азы 20 ноябрь

ДВЕНАДЦАТЬ СЛОВ

Как солнце мне родной язык… Но есть
Двенадцать слов–в них мудрость, боль и честь.
 

В начале ЖИЗНЬ свою возьми в ладонь,
И озарит сиянье звёзд – ОГОНЬ.
 

Из слов великих нежно шепчем  МАТЬ,
Рука её нам дарит БЛАГОДАТЬ.
 

И светлая мечта народа - МИР
ПРИЛИЧИЕ – для избранных кумир.
 

Святой души забота в главном – ДРУГ,
ОТВАГА нас поднимет в Божий круг.
 

СВОБОДА, СЛАВА – не потерпят ложь.
Во имя них в борьбе поможет НОЖ.
 

ОСЕТИЯ – слова должны блистать, -
Без Родины не будут согревать.
 

20 ноября 1981 года

Цитата:

Вчера во Владикавказе было найдено тело декана факультета осетинской филологии, поэта Шамиля Джигкаева. 71-летний пожилой человек был обезглавлен, привезен на окраину города и брошен…

Убийство связывают со стихотворением, которое Шамиль написал после того, как «осенью 2008 года несколько автобусов с совершающими хадж жителями Чечни и Ингушетии остановились у мемориала жертв теракта в бесланской школе N 1 "Город ангелов". По словам сотрудников администрации Правобережного района, паломники вышли из автобусов, чтобы справить «естественную нужду». У паломников другая версия.

Не хочу озвучивать мнение, которое у меня есть по тому инциденту. Оно субъективное. И поэтому я стараюсь держать его при себе. Слишком много жертв, слишком много жизней, а последнее время – уже и детских, загублено только из-за того, что Северная Осетия - «идеальный вариант» для очередной кровавой бойни. Удобный для всякой мрази, которая не остановится для достижения своих целей ни перед чем. На Кавказе воюют, стреляют, убивают. Это не то чтобы привычно, но не в диковинку. Но смерть старого преподавателя меня потрясла. Не то, чтобы мы были близко знакомы, я училась на факультете русской филологии на третьем этаже, он был деканом осетинской – на второй. Известный поэт. Изредка он приходил в институт, где я работала. Но где бы он ни появлялся – в университетском коридоре, у нас в институте, в кафе на улице Мира, где собирались каждый вечер поэты, писатели, студенты и просто люди, которые привыкли вот так запросто посидеть и послушать их споры, веселый смех и шумные разговоры, - ему были рады. Двадцать лет назад он был таким же седовласым, и таким же стройным, удивительно приветливым. Наши университетские преподаватели – вообще отдельная тема. Это светлые люди из другой жизни, не нашей – грязной, злой, кровавой.

Тогда, в 2008, месяц спустя после случая с паломниками, Шамиль написал стихотворение. Признаться, я его не читала. Попросила у блогеров дать ссылку, не дождалась, потом забыла. Сейчас снова ищу. Допускаю, что написано оно было под влиянием произошедшего. Иначе, зачем бы мусульмане стали направлять письма – одни в прокуратуру, чтобы возбудили уголовное дело, другие – самому поэту, с угрозами. Но как бы там ни было, страсти кипели. Нешуточные. Мне этого не понять. Никогда не пойму, зачем останавливать 16 автобусов рядом с кладбищем, так же не могу понять, за что старому учителю нужно было отрезать голову, во имя какой идеи?

Рухсау у, Шамил.