Общественно-политический журнал

 

По всей России школы и вузы стоят на ушах

В академиях переносят занятия на субботу и требуют обязательную явку. В университетах объявляют, что митинг «организуют преступные организации» и участие в нем — криминал. В школьных чатах директора буквально истерят: ни в коем случае не выходите на улицу, удаляйте все призывы из соцсетей!

А молодежь смеется, снимает со стен портреты Путина и, разумеется, массово выйдет на площадь. И чем больше им будут запрещать и угрожать — тем масштабнее будет акция протеста. Так устроена молодежь; даже странно, что педагоги не понимают таких простых вещей.

Вообще в кремлевских СМИ принято иронизировать на эту тему. Мол, ролики Навального смотрит только школота, оппозиция заморочила голову подросткам, которые ничего не понимают и жизни не знают. И мы как будто вынуждены оправдываться.

Молодежь намного острее чувствует ложь и несправедливость. Их глаза еще не успели подернуться фильтрами компромиссов и социальной подавленности

На самом же деле, омоложение протеста — это самое крутое, что произошло с Россией за последние годы.

 Я прекрасно помню времена, когда костяком оппозиционных митингов были пенсионеры, начинавшие свой путь еще в «ДемРоссии» конца восьмидесятых. Выходишь на трибуну — и ни одного лица моложе пятидесяти. Чертовски уныло, поверьте. При всем уважении к пожилым людям — если в политике нет молодежи, в ней нет жизни.

А молодежь в те времена занималась частной жизнью. В лучшем случае зарабатывала деньги и строила карьеру. В худшем — искала социальный лифт в движении «Наши». Не было никакой необходимости угрожать школьникам и студентам за участие в протестах; они и сами не видели в них смысла.

Сейчас настало другое время.

Путин цепляется за пыльную рухлядь — снова хвалит СССР, бесконечно ругает девяностые. Но молодых людям это уже совсем не интересует. Власть смотрит назад, а они хотят идти вперед.

Мы выиграли у Путина конкуренцию за молодежь. Он так и останется в прошлом, а нам принадлежит будущее.

Осознание этого делает меня счастливым.

Илья Яшин