Общественно-политический журнал

 

Умер Василий Алексанян

В Москве умер Василий Алексанян. Бывшему вице-президенту ЮКОСа было 39 лет.

Алексанян был арестован по делу "ЮКОСа" в мае 2006 года. Его продержали 36 месяцев за решеткой, чтобы оказать давление на Михаила Ходорковского и Платона Лебедева.В сентябре 2006 года у Василия Алексаняна был диагностирован СПИД. Во время заключения здоровье Алексаняна значительно ухудшилось. Он практически ослеп, а также заболел раком печени и туберкулезом. Его отказывались выпустить из заключения.

Василий Алексанян, январь 2008 г.:

"Говорить, что это беспредел, что это произвол, что это бесчеловечно… К сожалению, уже все слова потеряли силу в нашей стране. Человечность, гуманность, справедливость, правосудие -эти категории, видимо, не являются определяющими в нашем государстве. Есть какие-то задачи, которые власть любой ценой, с кровью, с жертвами решает, как хочет. Общество молчит. Я считаю, что это возмутительно. Потому что каждый из вас может оказаться на моем месте. Я прожил 36 лет, я закончил два высших университета в мире – и никогда не думал, что со мной может такое случиться. Я жил, растил ребенка, а кто-то решил взять меня и уничтожить. И это очень просто оказывается в нашей стране. И то, что общество молчит – это приговор самому обществу. Все это показное. Правосудие показное. А суть одна – суть в абсолютном бесправии людей независимо от их положения в обществе, независимо от их финансового состояния. Я не виновен. Обвинение сфабриковано полностью – от начала и до конца. Но нет в обществе никаких моральных авторитетов, которые могли бы встать и сказать: «Одумайтесь! Что вы творите?!»

Василий Алексанян, 27 декабря 2007 г.:

«Власти Российской Федерации своими действиями реально поставили меня на край могилы»

"27.12.2007 г. Российская Федерация обязана выполнить уже третье по счету Указание Европейского суда по правам человека о моей скорейшей госпитализации в специализированную гражданскую клинику из тюрьмы, где я сейчас нахожусь.

Предыдущих два аналогичных Указания от 27.11.2007 г. и 06.12.2007 г. властями РФ были полностью проигнорированы.

Вот уже 21 месяц как я нахожусь в, так называемом, «предварительном заключении» по сфальсифицированному обвинению как один из руководителей НК «ЮКОС».

Я был вынужден обратиться в Европейский суд по правам человека фактически за спасением своей жизни, т.к. власти Российской Федерации своими действиями реально поставили меня на край могилы.

Более года назад в результате проведения судебно-медицинской экспертизы у меня было обнаружено смертельное заболевание. Уже тогда мое состояние требовало начала высокоактивной химиотерапии с целью поддержания жизни и ее продления. Заключение экспертов прямо ставило возможность содержания меня в тюрьме в зависимость от срочного начала химиотерапии. При этом эксперты отказались отвечать на поставленный следствием вопрос, возможно ли вообще проводить такую химиотерапию в условиях режима СИЗО, так как такая терапия сама по себе обладает смертельными побочными эффектами и требует соблюдения особых условий ее проведения.

С тех пор, не смотря на мои многократные обращения и жалобы, я продолжаю незаконно содержаться в тюрьме, не получая жизненно необходимой мне химиотерапии и, не имея возможности лечиться в специализированной гражданской клинике, куда я был поставлен на учет в связи с обнаруженным у меня заболеванием.

При этом, я предпринял все от меня зависящее, чтобы добиться проведения химиотерапии, включая подписание требуемого по закону информированного согласия пациента. Но лечение так до сих пор начато и не бьло. Более того, следствие, признавая правомерность моих требований об обеспечении условий лечения, не только не предприняло никаких действий в этом направлении, но и совместно с СИЗО препятствовало моему доступу к лечащему врачу и врачам специалистам из гражданской клиники.

Закономерным результатом такого развития событий явилось существенное ухудшение моего физического состояния, переход заболевания в более тяжелую стадию, развитие ряда других заболеваний, таких как, опухоль печени и лимфатических узлов.

Как итог, к октябрю месяцу 2007 года мое состояние здоровья стало угрожающим. А с 16.10.2007 г. медперсонал СИЗО начал фиксировать ежедневную лихорадку с повышением температуры выше 38 С.

Мое состояние стало таким, что даже врачи ФГУ ИЗ-99/1 ФСИН России вынуждены были подтвердить неспособность моего участия в судебно-следственных мероприятиях. Ухудшение было настолько очевидным, что уже 23.10.2007 г. был создан консилиум гражданских врачей-специалистов, который в присутствии врача СИЗО, по результатам моего осмотра дал заключение о том, что я нуждаюсь в срочном помещении в стационар специализированной гражданской клиники для обследования, уточнения причин лихорадки и лечения.

Однако, вместо выполнения требований врачей-специалистов 26.10.2007 г. я был совершенно неожиданно переведен в больницу другой тюрьмы, а именно, в ФГУ ИЗ-77/1 УФСИН России по г. Москве. С тех пор по сей день я нахожусь там, так и не получая необходимой для моей жизни химиотерапии. И это при том, что 31.10.2007 г. самим следствием было официально признано, что мое обследование и лечение в СИЗО невозможно.

Однако, вместо ожидаемого помещения меня в гражданский специализированный стационар 15.11.2007 г. Московский городской суд по ходатайству следствия продлил мне срок содержания в тюрьме до 02.03.2008 г., полностью проигнорировав представленное самим же следствием заключение консилиума врачей от 23.10.2007 г., положив в основу решения подложную медицинскую справку от 29.10.2007 г. из ФГУ ИЗ-77/1 УФСИН России по г. Москве, о том, что я, якобы нахожусь в «удовлетворительном состоянии» и могу участвовать в судебно-следственных действиях, тогда как в моей истории болезни от 29.10.2007 г. зафиксирована температура 39 С.

На следующий же день 16.11.2007 г. следствие возобновило процесс ознакомления с делом, который не проводился в течение месяца до этого момента в виду моего неудовлетворительного состояния здоровья. При этом следователь, являющийся ко мне в изолятор, прекратил предоставлять мне предусмотренную законом возможность делать заявления и оформлять ходатайства в протоколе ознакомления с делом, как это делалось ежедневно на протяжении всего периода знакомства с делом. Таким образом, я с этого момента был лишен возможности осуществлять свои права обвиняемого и, что наиболее важно, не мог фиксировать в протоколе свои объяснения, касающиеся состояния здоровья, препятствующего продолжению ознакомления с делом.

Такое положение искусственно создало условия для последующего незаконного ограничения меня и моих защитников в ознакомлении с материалами дела, что и было осуществлено по постановлению Басманного суда от 19.12.2007 г. до 15.01.2008 г.

Поняв, что никто не собирается предоставлять мне возможность получать жизненно необходимую медицинскую помощь, 26.10.2007 г. я обратился в Европейский суд по правам человека, который, рассмотрев представленные документы, вынес Указание немедленно поместить меня в специализированный гражданский стационар. Это Указание Российской Федерацией выполнено не было.

06.12.2007 г. Европейский суд по правам человека повторил свое Указание, установив конкретный срок помещения меня в клинику до 10.12.2007 г. Но и это Указание также было проигнорировано Российской Федерацией, которая вместо беспрекословного выполнения своих международных обязательств по соблюдению прав человека стала направлять в Страсбург бессмысленные бюрократические отписки на плохом английском языке.

В результате, сложилась невиданная ситуация, когда Европейский суд по правам человека был вынужден в третий раз потребовать от властей России выполнить свои Указания по помещению меня в срок до 27.12.2007 г. в гражданский специализированный стационар.

Подобное поведение Российских властей является бесспорным подтверждением того факта, что люди, невинно преследуемые по делу ЮКОСа, не защищены не только никаким Российскими законами, но и лишены возможности получать защиту международных, официально признанных Российской Федерации институтов по защите прав человека, каковым является Европейский суд.
Такие действия властей не только подтверждают творящееся в России беззаконие, но и сами по себе являются причиной конкретных тяжких последствий для меня лично. За два месяца пребывания так называемой тюремной «больнице», я заболел туберкулезом.

Таким образом, в результате незаконного почти двухлетнего содержания в тюрьме еще до суда я, будучи практически слепым, доведен до критического предсмертного состояния сознательными, хорошо спланированными совместными действиями прокуроров, следователей, судей и тюремных врачей. При этом, все это время не прекращались попытки сделать меня лжесвидетелем и получить от меня показания, порочащие других руководителей компании НК «ЮКОС», в обмен на изменение мне меры пресечения по состоянию здоровья, то есть фактически в обмен на жизнь. Это немыслимо в 21 веке, но происходит в реальности под завесой замалчивания, сокрытия фактов и лжи.

Я призываю Российское и Международное сообщество остановить процесс бесконечного, бессмысленного избиения людей, имевших хоть какое-то отношение к компании НК «ЮКОС». Презумпция невиновности, закрепленная Российской Конституцией не должна превращаться в фикцию и легко попираться в угоду чьим бы то ни было интересам."

Цитата: 22 января 2008 года Василий Алексанян выступил в Верховном суде РФ и разоблачил методы следствия

Сегодня, тяжело опираясь на стол, перед судом выступал Василий Алексанян (в режиме видеоконференции). Из «Матросской тишины» он говорил о вещах, которые находятся по ту сторону добра и зла. Он говорил о вещах, которые в XXI веке следовало бы узнавать из книг об инквизиции. Но вот он стоит, тяжело опирается на стол, кашляет и рассказывает, как его методично убивают в тюрьме.

(Ниже приведена расшифровка большей части речи Василия Алексаняна. Разговорная манера сохранена)

Из выступления Василия Алексаняна в Верховном суде РФ:

Я хочу добавить несколько очень важных моментов...

ПОСЛЕ ПЕРВЫХ СЛОВ ВАСИЛИЙ АЛЕКСАНЯН НАЧИНАЕТ КАШЛЯТЬ.

Я прошу прощения за кашель. Я хочу, чтобы вы от меня услышали некоторые вещи, которые имеют критическое значение для понимания того, что происходит.
<…>
Я хочу прекратить инсинуации по поводу <моих> отказов от лечения. Тому, кто это утверждает, я хочу отдать свое тело на 10 минут, чтобы он те муки адовы пережил, которые я переживаю. Только умалишенный человек может такое говорить. Чтобы он от боли на стенку лез, и ему не помогали никакие лекарства. Пусть у него совести хватит мне в глаза посмотреть.
<…>
22 ноября 2006 года прокуратуре стало понятно, что с Алексаняном проблемы (к 22 ноября была готова судебно-медицинская экспертиза, которую ВИЧ - инфицированному Алексаняну делали беспрецедентно долго - три месяца). Потому что болезнь единственная имеет юридическое определение в законе – смертельное, неизлечимое заболевание. Это приговор, который нельзя обжаловать. Смерть не обжалуется. Я готов за каждое свое слово ответить, что я сейчас произнесу.

Тогда предварительное следствие находилось полностью под контролем прокуратуры. И что происходит? 28 декабря 2006 года меня под предлогом ознакомления с какими-то материалами вывозят в здание Генеральной прокуратуры. Я объясняю, почему я до сих пор в тюрьме, и для чего я сижу, умирая здесь. И следователь Каримов Салават Кунакбаевич лично, как оказалось, тогда он только готовил новые абсурдные обвинения против Ходорковского и Лебедева, предлагает мне сделку. Адвокаты здесь присутствуют. При них меня привели к нему, нас оставили одних. Он мне сказал: руководство Генеральной прокуратуры понимает, что вам необходимо лечиться, может быть, даже не в России, у вас тяжелая ситуация. Нам, говорит, необходимы ваши показания, потому что мы не можем подтвердить те обвинения, которые мы выдвигаем против Ходорковского и Лебедева. Если вы дадите показания, устраивающие следствие, то мы вас выпустим. И предложил мне конкретный механизм этой сделки. Вы пишите мне заявление, чтобы я перевел вас в ИВС на Петровке 38, и там с вами следователи недельку или две активно поработают. И когда мы получим те показания, которые устроят руководство, мы обменяем их, как он выразился, подпись на подпись, т.е. я вам кладу на стол постановление об изменении меры пресечения, а вы подписываете протокол допроса. При этом он меня всячески убеждал это сделать и демонстрировал мне титульные листы допросов якобы других лиц, которые согласились помогать следствию. Но я не могу быть лжесвидетелем, я не могу оговорить невинных людей, я отказался от этого. И я думаю, какое бы ужасное состояние мое ни было сейчас, Господь хранит меня, потому я этого не сделал, я не могу так покупать свою жизнь.

СУДЬЯ РАЗРЕШАЕТ АЛЕКСАНЯНУ СЕСТЬ.

Дальше мне резко ухудшили условия содержания. Вот этот изолятор СИЗО № 99/1 - это спецтюрьма, она вообще не публичная, ее еще найти надо. Там сидит не больше ста человек в самый пиковый период. Меня в таких камерах держали! Они еще Берию помнят и Абакумова! Там плесень, и грибок, и стафилококк съедают заживо кожу вашу. Это при том, что люди знают, что у меня иммунитет порушен. Это фашисты просто!

ГОЛОС ВАСИЛИЯ АЛЕКСАНЯНА ДРОЖИТ. СУДЬЯ ПЫТАЕТСЯ ПЕРЕБИТЬ ВЫСТУПАЮЩЕГО, НО ОН ПРОДОЛЖАЕТ.

Я прошу меня выслушать. Вы меня извините, Ваша честь, я перед Верховным судом тоже не в первый раз, и каждый раз мне добавляется один, два, три диагноза, сколько может выдержать человек?! В апреле месяце <2007 года> следователь Хатыпов – я называю фамилию, потому что эти люди когда-нибудь должны понести ответственность, - говорит моей защитнице, присутствующей здесь: пусть он признает вину, пусть он согласится на условия и порядок, и мы его выпустим. Все это время, между прочим, мне не то что лечение не назначали, меня не хотели вывозить даже на повторные анализы. Это пытки, понимаете. Пытки! Натуральные, узаконенные пытки! <Они говорят> я отказывался от лечения! Это бред! Вы меня сейчас видите по телетрансляции, видимо, в черно-белом изложении. Если бы вы сейчас увидели <меня> в зале суда, вы бы ужаснулись. У меня на лице написаны следы от последствий тех заболеваний, которые я ношу сейчас на себе.

<Они> хотят создать на мне прецедент, преюдицию. Мы законники, мы понимаем, по ст. 90 УПК. Им не надо ничего доказывать уже против Ходорковского и Лебедева, и других руководителей.

В июне месяце <2007 года> тяжелое обострение началось. Три недели каждый день я умолял, чтобы меня вывезли к врачу. А они вместо этого даже ограничивали передачу мне обычных лекарств, которые боль снимают, болевой шок. Понимаете, что они делали! Дьявол в деталях. Меня морили голодом, холодом, я год одетый спал. Два градуса, три градуса. Вода по стенам течет. Плесень. Это XXI век. Вы что делаете! Ну, не вы, а власти. Что делаете?!
<…>
Довели до того, что врачи уже с ужасом на меня смотрят. Вы знаете, что значат эти показатели, что оглашала Елена Юлиановна <Адвокат Елена Львова рассказала суду, что у ВИЧ –инфицированного Алексаняна иммунный статус 4%, а вирусная нагрузка – более миллиона копий в миллилитре>? Больше миллиона и 4%. Это на два трупа хватит. Больше ста тысяч, и уже врачи за голову хватаются. У них прибор зашкаливал.
<…>
За время пока я здесь, я еще три диагноза тяжелых получил. Понимаете, вместо того чтобы меня госпитализировать в МГЦ СПИД. В чем проблема? А проблема, оказывается, в том, что 15 ноября мне продлили срок содержания под стражей, а 27 ноября ко мне заявилась следователь Русанова Татьяна Борисовна, которая всегда была помощницей ближайшей Салавата Кунакбаевича Каримова, который сейчас советник генпрокурора Чайки, если кто не знает. И сделала мне опять то же самое предложение, в этот раз в присутствии одного из моих защитников, который сейчас в зале находится: дайте показания и мы проведем еще одну судебно-медицинскую экспертизу и выпустим вас из-под стражи. Это преступники! А когда Европейский суд вынес свое Указание немедленно меня госпитализировать, она <следователь Русанова>, уезжая в командировку, передает моему адвокату через следователя Егорова, который ходит ко мне: предложение остается в силе. Плевать они хотели на Европейский суд! Им надо из меня показания выбить, потому что им процесс нужен постановочный. <…>А я не буду лжесвидетелем. И лгать я не буду. И оговаривать невинных людей я не буду, мне неизвестно ни про какие преступления, совершенные компанией ЮКОС и ее сотрудниками. Это ложь все.

Никто не собирался меня лечить. Я никогда не отказывался от лечения, я не самоубийца. Я еще раз повторю: тот, кто это утверждает, пусть попробует хоть часть мучений, которые я здесь вынес. У меня маленький ребенок на иждивении 2002 года рождения. Это я не хочу лечиться?! Я не хочу жить?! Это ложь. И я прошу вас раз и навсегда забыть про эти инсинуации и никогда их не использовать. Сколько я попыток предпринял, чтобы получить это лечение. <…>Я сделал заявление, чтобы возбудили уголовное дело против этого врача – Молоковой Елены Геннадьевны <лечащий врач Алексаняна в инфекционном отделении больницы СИЗО «Матросская тишина>, так она сейчас на больничном целый месяц. Между прочим, это единственный врач инфекционист в тюрьме, где я нахожусь. И ее нет. И у нас здесь вообще нет медицинской помощи.

СУДЬЯ: АЛЕКСАНЯН, ДАВАЙТЕ ПО ДЕЛУ

Не было вообще никаких оснований для продления срока содержания под стражей, более того, если бы судья Фомин <судья Мосгорсуда, который 15 ноября продлил Василию Алексаняну срок содержания под стражей> разбирался в фактических обстоятельствах, которые сложились к моменту, когда следователь вышел с ходатайством, однозначно должен был отказать. В решении нет ни одного законного основания для того, чтобы держать меня в тюрьме. Я извиняюсь, меня арестовывали по полностью фальсифицированным обвинениям, где присутствовала особо тяжкая статья 174.1., которую ввели в УК с 1 января 2002 года, а мне вменяются события 1998-1999 года. С этим тоже придется разбираться. Европейский суд, видимо, будет разбираться. Вот так меня арестовали, чтобы убрать меня от компании. А 22 июня <2006 года> за день до назначения нового Генпрокурора вдруг эта статья исчезла, потому что это уголовное преступление эту статью мне вменять. Вы сами знаете действие закона во времени. И появилась другая статья.

СУДЬЯ: ОТВЕТЬТЕ НА ВОПРОС, КАКОГО РЕШЕНИЯ ВЫ ЖДЕТЕ ОТ ВЕРХОВНОГО СУДА?

Я жду от вас справедливого, гуманного решения. Я считаю, что содержание меня под стражей в нынешних условиях и в нынешнем состоянии, в котором я нахожусь, не имеет никаких законных оснований. Дело закончено, мы подписали все протоколы. Если только есть желание меня прикончить за решеткой. Я считаю, что Верховный суд должен разобраться наконец-то, по каждому аргументу дать оценку и отменить постановление судьи Фомина и отпустить меня из-под стражи. Вот какого решения я жду. Я считаю, что продление незаконно. Я прошу Верховный суд показать, что в России есть правосудие, что не надо российским гражданам идти помирать на ступенях Европейского суда, чтобы добиться какой-то справедливости. Что ее можно добиться здесь, в Москве, в вашем зале. Покажите это. Уж сколько можно костями мостить страну. У меня еще суд не начался, между прочим, какое же это предварительное заключение?! Два года в тюрьме искалеченный человек! Спасибо за внимание.