Общественно-политический журнал

 

Совок в обнаженном виде или "колонии-поселения"

Вместо традиционной ссылки нынешняя власть ввела систему так называемых «колоний-поселений». 

«Колонии» — это те же концлагеря. При коммунистах ссыльный без разрешения от КГБ мог свободно передвигаться по территории целого района. При нынешних чекистах требуется разрешение даже на выход за территорию обнесенного колючей проволокой «поселения». 

При коммунистах ссыльные носили «вольную одежду». При чекистах они обязаны носить черную концлагерную робу с номером барака, именем и фамилией. На эту черную робу особо ненавистным они крепят специальную цветовую полоску. 

При виде начальника «поселения» ссыльный обязан мгновенно замереть по стойке смирно и сдернуть с головы арестантскую кепку. Политссыльные обязаны по 8 раз в день отмечаться у начальника «поселения».

Политссыльным запрещено пользоваться телефоном, встречаться со знакомыми и посещать церковные службы. 

Таких зверств в отношении ссыльных в России еще никогда не было.
 

Колония-поселение:

Чем ближе подходит день освобождения, тем медленнее тянется время, хотя администрация скучать не дает. По пять раз в сутки тебя проверяют. Три раза в день — поименно, и два раза среди ночи — в “хату” вваливается контролер и зажигает свет.

Свободного времени на колонии почти нет, даже если тебя не выводят на работу. Все время ты находишься на виду, а представители администрации колонии, начиная от опера и отрядного до дежурного и прапорщика — контролера стремятся тебя чем-то занять. Иногда доходит до абсурда. Зимой заставляют постоянно мыть барак или перебрасывать снег. Летом это может быть “сбор гербария”: в течение дня приходится ползать вдоль барака и по одной травинке собирать “букет”, пока не выщипаешь весь газон.

“Сбор гербария” может окончиться трагически. Так было с одним заключенным (на воле он был директором универсама). В согнутом состоянии он смог продержаться час, после чего упал на землю и потерял сознание. Прапорщик, наблюдавший за “сбором гербария”, толкнул его ногой и приказал встать. Но бывший директор универсама не смог этого сделать. Когда дежурный увидел, что у заключенного глаза закатились под лоб, он вызвал “Скорую помощь”. После нескольких уколов директор универсама пришел в себя. Этот случай насторожил администрацию. Больше они директора не трогали. Они знали, что отсидев год в СИЗО, приехать в колонию здоровым человеком невозможно.

Самым большим нарушением режима в колонии считается побег и отказ от работы. Для нарушителей режима тут существует “кича” (карцер) — сырой подвал. Вечером, перед тем как дежурный разрешит взять теплую одежду (днем ее забирают) и лечь спать, следует по тюремной традиции подкормить “Борьку” (так называют огромных крыс). Эти “Борьки”, вылазящие из-под пола в поисках еды, если не находят ничего съестного, могут погрызть человека. На “кичи” шмонают (обыскивают). Там нет сигарет. Ничего нет. А если тебе как-нибудь подогнали сигареты, то их нужно прятать. Как-то у нас были две сигареты. Мы их завернули и спрятали в дырку в стене. Потому что “на кичи” постоянно шмонают. Вечером сигареты спрятали, а утром посмотрели — наш пакетик с сигаретами был изгрызен. Это была работа “Бори”. Ночью, когда мы ложились спать, то эти “Борьки” вылазили и начинали бегать голодные. И если оставался какой-то кусок, то лучше положить им возле норы, чтобы они поели. Потому что голодные они один раз погрызли сигареты, другой раз “телагу” (телогрейку). Поэтому каждый вечер им бросали что-нибудь поесть. Их называют “Борьками”, потому что они большие, как кабаны. Ночью они могли запрыгнуть на спящего человека. Один раз мне прыгнул на грудь, как конь. А на тюрьме их не было, там была только мышка ручная, когда я был в отстойнике. Она бегала, ее все подкармливали. Она совсем ручная была. В отстойнике это было единственное живое существо, которое можно было увидеть, кроме “баландера”, который приносил пайку.

В нашей колонии “кича” находилась в подвале под бараком администрации. Это было несколько камер, внешне напоминавших тюремные “отстойники”. Серые шероховатые стены и зарешеченные окна на уровне земли. В одной из камер держали осужденных “без вывода”, в остальных — нарушителей режима. На следующее утро, после того как я попал “на кичу”, мне казалось бы повезло. Помощник дежурного по колонии принес пайку. Но радоваться было рано, прапорщик демонстративно вывалил кашу из поллитровой банки в помойный бачок. При этом он достал из банки упакованные в полиэтиленовый пакет несколько сигарет и спички. “Сегодня ты не поешь и не покуришь”, — с издевкой сказал прапорщик. Тогда я еще не знал, кто устроил мне “подогрев” (помощь), но было очевидно другое — кто-то “настучал”, потому что прапорщик обратил внимание именно на мою пайку.

Стукачество в колонии — вещь распространенная. Каждый, кто хочет выйти по УДО (условно-досрочное освобождение), “по половинке”, вынужден идти на сотрудничество с администрацией. Чем больше людей он “заложит” (это будет свидетельствовать о его перевоспитании), тем быстрее выйдет на волю. Сотрудничали с администрацией, в основном, “аварийщики” с большими сроками. В свое время они, сбив человека на дороге, не пытались оказать ему помощь, а скрылись с места аварии, оставив свою жертву умирать. В своем большинстве они — люди состоятельные. Считают себя не такими, как все остальные зэки. Уверены, что попали за решетку случайно, хотя это совсем не так — только аморальная личность может сбить человека и оставить его умирать на дороге. Они изо всех сил стремятся домой — к семьям. И, чтобы уйти по половинке — по УДО, они открыто сотрудничают с администрацией. Мое первое знакомство со “шнырями” (зэками, сотрудничающими с администрацией) было не очень приятным. Свое право на достойное существование в очередной раз пришлось выбивать кулаками. Об этом инциденте сразу же было доложено прапорщику-контролеру. Он был настоящим сумасшедшим — бил зэков всем, что попадало ему под руку.


 

А это - истинный герб России. Как бы вы ни отворачивались и не соглашались

Колония-поселение строгого режима:

Колония-поселение строгого режима: история Вадима Цымбалова
04-03-2010

Кто-то может возразить, что подобной не бывает. Ну, нет такой по действующему в стране уголовно-исполнительному законодательству. Может быть уголовно-исполнительным законодательством не предусмотрено «посёлков» строгого режима. Но если приехать в Крюковскую колонию-поселение, то можно увидеть локальную зону перед единственным в колонии-поселении отрядом.

Учреждение расширяется - силами осужденных сооружается общежитие второго отряда и конечно же, оно обносится родной «локалочкой», куда же без неё. В карантине вообще нельзя выходить из кубрика. Осужденные открыто говорят, что за пределы «локалки» заходить нельзя, по территории, только строем с сотрудником колонии.

Длительных свиданий нет вообще, а краткосрочные предоставляются только с «близкими» родственниками, но кто признаётся близким родственником, решает «хозяин» - начальник колонии-поселения. В одном случае пускают на свидание троюродного дядю, а в другом не пускают родную бабушку. Сотрудники заведения могут возразить: «А у нас колония-поселение, пожалуйста, за территорию, и там встречайся, с кем хочешь, снимай гостиницу и живи». А в отношении локальных зон руководители учреждения скажут, что это ограждения для безопасности заключённых: чтоб под машину не попали, бешенная бродячая собака не укусила, рядом промзона, ограждения защищают от плохой экология.

Это замечательно, но кому разрешают выходить в город? Закон, как всегда обтекаем. В колониях-поселениях допускается выход в город, в связи с выполняемой работой или учёбой. А так же выходом в город или поездкой домой осуждённый премируется, но кто и за что - решает всё та же администрация, как и вопрос, кто может работать за пределами колонии, а кто собирать пластмассовые цветы в мастерской колонии, по 11 часов в день за 3 тысячи в месяц или за подобный заработок оборудовать новое общежитие на территории колонии. А какими критериями пользуется администрация, так и неизвестно.

Осуждённый Вадим Цымбалов по прибытию в колонию-поселение стал работать по свой специальности, он строительный столяр. Был хороший заказ для колонии. Вадим бесплатно делал окна в офисах Зеленограда. Получал при этом зарплату как столяр по хоз. обслуживанию колонии. Кому шли деньги за окна - понятно. Кормил «хозяев зоны» неплохо. Но зато регулярно ездил домой на выходные, иногда и по будням отпускали. Но заказ на окна кончился. Тогда вызвали в опер. часть и предложили другую «работу». Его стали заставлять быть «стукачом».

Начались угрозы. Прекратились «поездки» домой. Перестали пускать близких, под самыми различными предлогами, якобы то не могли найти Вадима, то не было мест в комнате свиданий, поздно приехали и тому подобное. Вадим не выдержал и выпил алкогольный коктейль. Тем он сыграл на руку администрации - далее ШИЗО на 15 суток, а там за осужденным был установлен неусыпный контроль. Вышел в коридор общежития ночью, что в этом страшного - выговор. Справил естественную подробность под деревом - строгий выговор. В итоге, Цымбалов был признан злостным нарушителем режима содержания и по представлению администрации, постановлением суда был переведён на общий режим.

Конечно, Вадим обращался во все инстанции, но не каких результатов не было. Даже представители пресловутой Общественно-наблюдательной комиссии Московской области, на которую многие возлагали большие надежды, заняли сторону администрации, а две накрашенные тёти ещё высокомерно отчитали Вадима.
 

Осуждённые ходят строям по колонии-поселению. Те осужденные, кто по три раза за год посещает СИЗО и получает выговора и при этом остаются на «посёлке», - просто периодически посещают оперчасть. А нам остаётся только выразить слова поддержки таким, как Вадим Цымбалов. Мы желаем ему успехов в деле борьбы за свои права.

Центр «Гражданская позиция» при «Комитете за гражданские права»